Любить вампира – это хаос - Аура Хейс

– Так, стоп, в смысле? – Голос Селин становится выше, и она нервно проводит ладонями по коленям.

– На самом деле мы появились в результате научных экспериментов. Только в книгах какая-нибудь ведьма проклинает наших предков, порождая тем самым вампиров, ну или что-то вроде того. – Я глажу мягкую шерстку Полуночника, чтобы успокоиться. – В 1700-х годах мир тонул в болезнях и эпидемиях, от которых не существовало лекарств, по крайней мере надежных. Оспа, дизентерия, холера – список можно продолжать бесконечно. Страны по всему миру решили найти применение мертвым и умирающим и начали проводить над ними эксперименты. Мы хотели создать лекарство, которое укрепит людской род, сделает его неуязвимым перед лицом этих тихих убийц. – Я с отвращением качаю головой, и волосы падают мне на глаза.

– Ты был одним из тех, над кем проводили эксперименты? – тихо спрашивает Селин.

Я медлю с ответом.

– Да. Но все было не так, как ты думаешь. – Тело пронзает чувство вины, когда я вспоминаю один из самых мрачных периодов своей жизни. – Я согласился на это добровольно.

– Что? Зачем тебе добровольно становиться подопытным кроликом?

– У меня не было выбора. – Полуночник укладывается рядом со мной, пузиком кверху, и я беру его лапку, будто для рукопожатия. – Моя семья была в отчаянном положении, а я узнал, что здоровым добровольцам за участие в опытах хорошо платили. Я думал, что смогу помочь семье, пройдя тесты и вернувшись, но… – Мой голос замолкает, и я смотрю в угол.

– Но этого не случилось, верно?

Когда я печально качаю головой, Селин медленно поднимается и направляется ко мне. Поскольку Полуночник разлегся у меня в ногах, она пристраивается на подлокотнике дивана и бережно касается моей руки.

– Как ты уже догадалась, результатом экспериментов стало… это. – Я издаю безрадостный смешок и показываю на себя. – Мы и правда стали сильнее, но также превратились в мутантов, чья природа была искажена противоестественным образом. Результаты восхитили ученых и одновременно ужаснули, и они принялись испытывать нас на прочность. Исследовали толщину нашей кожи, предел переносимой боли, пытались понять, в каких условиях мы можем выжить, а в каких наши тела сдадутся. Все это – во имя прогресса человеческого рода.

Перед глазами мелькают образы – иглы, уколы, тычки, темные камеры, – и я невольно вздрагиваю. Моя жизнерадостность – всего лишь щит, который помогает скрывать боль и травмы, но сейчас они начинают прорываться наружу.

Твою мать.

Я так старался упрятать их за семью замками.

Боль.

Страдание.

Мрак.

Дыхание у меня учащается, и я зажмуриваюсь, пытаясь вырваться из клетки собственного разума. Плети, цепи, спертый воздух и кровь. Так много крови.

Нежная рука обвивает мою шею и притягивает к теплой груди. В ноздри ударяет аромат Селин, и я прижимаюсь к ней. Глубоко дыша, я тихо всхлипываю и чувствую, как потихоньку возвращаюсь в реальность. По моим щекам текут безмолвные слезы, и она смахивает их кончиками пальцев. Размеренный стук ее сердца и прикосновение руки на моем плече успокаивают меня.

– Все хорошо. Я с тобой. – Ее теплые ладони на моих щеках дарят покой.

Я поворачиваюсь к ней и прижимаю к себе, словно самую драгоценную на свете вещь.

Потому что так оно и есть.

* * *

– Ну надо же, перекись водорода и впрямь творит чудеса, если нужно вывести кровь с паркета и ковра! – размышляет вслух Селин, заканчивая вытирать кухонный стол.

Я устроил тот еще бардак.

После неловкого инцидента на диване мы решили наконец заняться тем кровавым хаосом, что возник по моей вине в квартире и дверном проеме. Я сказал Селин, что сам все сделаю, но она не позволила мне возиться одному.

– Я бы мог прочитать целую лекцию о выведении кровавых пятен, – говорю я, оскаливаясь в ее сторону, продолжая скрести пол, и она замирает на секунду, прежде чем сделать вид, что ничего не случилось.

Слишком рано.

– Прости, я не хотела. Само собой получилось. Обещаю, я тебя не боюсь, Зав. – Она виновато морщится. – Хотя, наверное, стоило бы, – тихо добавляет она почти вопросительным тоном. – Я все еще перевариваю то, что ты мне рассказал. И знаю, ты бы никогда не причинил мне вреда. – Селин ободряюще кладет ладонь на мою руку и снова возвращается к уборке.

Ей нужно время, и я ее не виню. У меня самого слишком пылкая натура, и я готов броситься в отношения с ней, как в омут с головой. Еще ни один из смертных не знал о моей природе, и впервые за долгое время я не чувствую себя одиноким. Она пока не знает, что мы – избранная пара, но, думаю, сейчас не стоит разглашать эту информацию. Не нужно обрушивать на нее все разом.

Из кармана Селин раздается трель, и она достает телефон, чтобы проверить уведомление. То, что она увидела, должно быть, взволновало ее, потому что она подпрыгивает и бежит в спальню.

– Селин? – Мой голос летит за ее исчезающей фигурой. – Все хорошо?

Она вбегает обратно в комнату, на ходу натягивая сапог на одну ногу, и едва не врезается в стену. Я бросаюсь к ней, чтобы поддержать. Ее волосы снова забраны в фирменный хвост. Она хватает черную куртку с одного из барных стульев.

– Да! Все просто супер! – Я следую за ней, пока она буквально пританцовывает на пути к входной двери. – Мне только что написала Ава и сказала, что случилось очередное убийство. По моему главному делу давно не было зацепок, а тут серийный убийца оставил нам новое тело. – Блеск у нее в глазах выдает хищника, почуявшего добычу. Мне этот блеск знаком – я не раз видел его в собственном отражении.

– Звучит многообещающе. – Я одариваю ее улыбкой, старательно пряча клыки, она кивает и открывает дверь. Я выхожу следом, и она резко останавливается, ощутив мое присутствие за спиной.

– Ты что задумал? – бросает она через плечо. Мимо проходит сосед и кивает в знак приветствия. Я замечаю, что он задерживает взгляд на груди Селин, и мгновенно напрягаюсь.

Что ж, добавим его в черный список.

– Сегодня у нас день «Возьми своего мужчину на работу». Я сам себя назначил на эту должность. – Развожу руки и отвешиваю театральный поклон.

– Ты со мной на место преступления не пойдешь. – Селин пытается затолкать меня обратно в квартиру, но я не отступаю. – И еще: какой такой «мой мужчина»? Скорее уж «большой ребенок». – Для пущего эффекта она закатывает глаза. Я