Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

"Я точно не знаю, - признался Альф, - но более мудрые головы, чем моя, говорят, что это было частью заговора..."

Скажи "Лесные эльфы", Ламмергейр. Дай им повод присоединиться к вашей войне, и есть шанс, что они им воспользуются.

"Принца Маэдоса, - сказал Альф, - и я убил его за вероломство".

Дварфы снова зашептались, теперь уже более яростно, поскольку между ними разгорелись споры. Альф оглянулся на Торун, стоявшую позади почетного караула, но она ничем не могла ему помочь. Через несколько мгновений старейший дварф заговорил снова.

"Скажи нам, - сказал он, - кто теперь правит Некрадом?"

Ответила Ильдорэ.

"Некоронованный Король, - сказала она, - и если Дварфхольт пожелает послать своего представителя в его совет, этот посол будет удостоен того же ранга и почестей, что и лорд Гундан".

В третий раз дварфы посовещались.

"Принесите останки".

Альф шагнул вперед, и один из шести мастеров вышел ему навстречу и принял топорище. Но это был не поэт, не юрист, а кузнец.

Что это значит? подумал Альф, но у Разрушителя Чар не было ответа.

ГЛАВА 16

По опыту Альфа, дварфы всегда пребывали в одном из трех настроений. Это медитативная сосредоточенность, которой мало кто из людей мог достичь, - безграничная преданность ремеслу. Некоторые из них месяцами молчали, погрузившись в экстаз работы; были дварфы, чьей работой было патрулировать ремесленные цеха и шахты, выискивая тех, кто забыл поесть или поспать так долго, что потерял сознание. Некоторые дварфы были изгоями, которые никогда не могли достичь такого настроения, и Гундан был в их числе. Он компенсировал это тем, что чрезмерно предавался двум другим распространенным настроениям - безудержному веселью и угрюмому, глубоко укоренившемуся гневу.

На пиру в честь Ламмергейра было мало первых двух настроений. Дварфы дали понять, что, хотя они и оценили возвращение того, что осталось от топора Гундана, и по-прежнему чтят подвиги Альфа во время войны, в целом они бы предпочли, чтобы он тихо удалился в какой-нибудь маленький замок, а не убивал принцев-эльфов и не приводил новую войну на порог Дварфхольта.

Эльфы-колдуны вызывали у гномов большую антипатию, что не было неожиданностью. Законы гостеприимства защищали эльфов как часть свиты Альфа, поэтому не было никакой опасности насилия, только крайне холодный прием - а Ильдорэ могла быть холоднее любого из них. Она была такой надменной и пренебрежительной по отношению к дварфам, что это позабавило Альфа, и ему стало грустно, что он не может поделиться шуткой с Гунданом. Гундан всегда отвечал подобным образом тем, кто обижал: удваивал свою обиду. Он бы посмеялся, глядя на то, как его кузены все больше разъяряются из-за наглости Ильдорэ, или же выхватил бы свой собственный топор и попытался бы покончить с ней, будь проклято гостеприимство. С Гунданом это всегда было подбрасыванием монетки.

Однако Альфа удивило то, что ярость, направленная на юную Торун, превосходила даже ту, что была направлена на эльфов-колдунов. Дварфы мрачно шептались, когда она проходила мимо, и сердито смотрели на нее. Некоторых охватывала такая ярость, что они набрасывались на нее, выкрикивая проклятия и толкая, но Альф всегда был рядом, чтобы вмешаться и защитить ее. И хотя Торун не склоняла голову, когда ее проклинали, она терпела и не сдавалась.

В похожем на пещеру пиршественном зале было жарко, как в печи, из-за костров, на которых готовили еду, и скопления тел. Альф вытер лоб и пожелал, чтобы Торун проявила поменьше мужества и отступила, а не стояла вызывающе. Если она уйдет, он тоже сможет. У него и в лучшие времена не было сил на дварфские пиры, а нынешнее настроение было далеко от этого.

К нему бочком подошел дварф. "Я должен извиниться, Ламмергейр, за свои необдуманные слова в Некраде. Меня охватило горе по погибшему кузену".

"Гамлинг", - поприветствовал его Альф. "Не беспокойся об этом. Я и сам наговорил немало глупостей". Он немного знал Гамлинга в Некраде - тот был одним из бесконечного множества кузенов Гундана, посланных Дварфхольтом в качестве помощника странствующего героя. Он - амбициозное дерьмо, - жаловался Гундан, - и всегда им был. Отчаянно пытается подняться, отчаянно хочет показать, какой он полезный и умный. Задница Аза, но его бесит, что я тот, кто выиграл все, черт возьми. Мне это не нравится. Хотя за годы скитаний Альфа Гундан, похоже, смирился с присутствием Гамлинга и стал на него полагаться. Альф вспомнил ярость Гамлинга после смерти Гундана, но она показалась ему наигранной и пустой. Дварф ему не нравился.

"Нет, лорд Ламмергейр. Меня возвели в члены совета Некрада, и я должен был действовать с мудростью, соответствующей моему положению. В память о моем кузене мы должны быть друзьями".

Возможно, дварф может быть полезен. "Скажи мне, чем Торун всех разозлила?"

"Она вернулась, Ламмергейр. Она выставляет напоказ свою наглость".

"Что плохого в желании стать волшебником?"

"Хотеть? Ничего. Бросить вызов своей семье и призванию в гильдии? Она плюет в лицо традициям". Гамлинг положил себе в тарелку кусок жареной козлятины, как будто даже разговор на эту тему уменьшил его аппетит. Он указал вилкой через весь зал на одного дварфа, богато одетого, в венце из полированной стали. "Видишь его?"

"Это он забрал у меня рукоять Крошителя. Жрец-кузнец?"

"Мастер гильдии кузнецов, да. Торак. Он забрал Крошитель на перековку. Гундан - ну, не секрет, что моим кузеном было трудно управлять. Он плохо подходил для той роли, которую отвела ему судьба. В смерти ему будет оказана гораздо большая честь, чем при жизни. Его топор выкуют еще лучше, чем прежде, и отдадут новому чемпиону, который продолжит его дело".

Этот, несомненно, надеется стать таким чемпионом, - прокомментировал Разрушитель Чар.

"Торак. Родственник Торун, не так ли?"

"Ее отец", - кивнул Гамлинг. "Было просто стыдно, что она продолжала увлекаться магией, вместо того чтобы найти подходящую работу для дварфа ее положения. Мы не терпим своенравных детей. Если она хотела помечтать, то могла бы обратиться в гильдию поэтов. Для таких вещей существуют свои обычаи, свои методы, но она не стала им следовать. Когда она покинула Дварфхольт, на этом все должно было закончиться. Ее можно было причислить к мертвым и забыть". Он нарезал мясо ножом. "Теперь она вернулась, и это оскорбление".

"Так не задумывалось".

"И все же это так". Гамлинг наклонился к нему. "Я думал, вы придете к какому-то соглашению с лордами. Ты мог бы попросить прощения за свои