Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

Вернется ли Бет в корпорацию «Лэнган»? Вопрос. Джонатан ее предал, а старик привел в ярость. И, что куда хуже, иссякает желание бороться, сопротивляться. Это удручает Бет больше всего. В ее ДНК заложено стремление противостоять доминирующим мужчинам, бороться за свое законное место в иерархии величайших умов мира, величайших ученых. А то, что ее работа конфиденциальна, скрыта от общества, от потенциальных коллег, ситуацию не улучшает.

Но скоро все изменится.

Не так ли?

Бет не очень в этом уверена.

Последние двадцать четыре часа ей не давало покоя, кружилось в голове, отказываясь исчезнуть, погрузиться в преисподнюю отброшенных воспоминаний, жеманное заявление Лэнгана о том, что волноваться из-за статьи не стоит. Когда прошел первоначальный шок от отвратительного разговора в кабинете Лэнгана и от предательства Джонатана, Бет стала размышлять о судьбе статьи: увидит та когда-нибудь свет или нет? Скорее всего, нет, и Бет не очень понимает, как к этому относиться: радоваться или огорчаться.

Как бы то ни было, у нее появилось время для самоанализа, для того, чтобы собраться с мыслями, привести в порядок смятенный разум.

Но время – не совсем то, что нужно Бет. Она хочет выяснить, можно ли как-то исправить то, что было нарушено по ее вине. Сколько бы Джонатан ни твердил, что отчеты с их из раза в раз повторяющимися вопросами были призваны оценить психическое состояние путешественника и никакого научного значения не имели, Бет знает – лучше, чем кто-либо еще, – что возможность создания вариаций в одной версии реальности вполне осуществима.

Опасения, высказанные Чио Накадой, более обоснованны, чем предполагала сама журналистка. Бет прекрасно знает, что путешествовать с помощью ее машины времени реально опасно, просто она никогда этого не озвучивала, притворялась и успокаивала всех – и себя. На самом деле они сотни раз обсуждали это с Колсоном, неизменно убеждая себя в том, что неопровержимый риск стоит ощутимого вознаграждения.

Теперь Бет готова признать, что они делали нелогичные, подпорченные стремлением к славе и богатству выводы. Совершили роковую ошибку. Эгоистично не учитывали колоссальный потенциальный ущерб, который может быть нанесен. Разрушенные жизни. Отнятые жизни. Люди!

Люди исчезли, будто их никогда и не было.

Подойдя к воротам, Бет стискивает зубы. Нужно найти способ попасть в лабораторию, чего бы это ни стоило! Совершить еще одно путешествие, пока не стало слишком поздно. Ей нужно чудо.

– Доброе утро, – раздается голос с крыльца.

Вздрогнув, Бет поднимает глаза и видит на ступеньках своего дома какого-то мужчину. Приглядывается и с трудом узнает его в повседневной одежде – джинсах, футболке, кроссовках и бейсболке.

– Доброе утро. А ты что здесь делаешь? – Она говорит не то чтобы недоброжелательно, а скорее с нескрываемым смущением. Вообще-то Бет даже приятно видеть дружелюбное лицо ассистента.

Тарик встает, отряхивает пыль с джинсов и пропускает Бет к входной двери, но она стоит и не сводит с него глаз.

– Хочешь войти?

Он кивает и по-мальчишески засовывает руки в карманы.

– Думаю, так будет лучше.

Бет поднимается на крыльцо, отпирает дверь и распахивает ее.

– Ты хочешь мне что-то рассказать? Я полагаю, это не дружеский визит. Не то, чтобы я была против, – быстро добавляет она. – Поверь, после последних событий мне не помешает друг.

Тарик улыбается:

– Рад слышать это. – (Бет коротко кивает.) – Потому что я твой друг, Бет. Но… – Он отводит взгляд, смотрит на тротуар, словно собираясь с духом. – Я тоже был не до конца честен с тобой. Я здесь, чтобы это исправить.

– Так… – медленно произносит она. – Хорошо, давай я приготовлю кофе, и мы поговорим. – Она делает шаг в прихожую, затем останавливается. – Надеюсь, это не еще одна плохая новость? Не уверена, что смогу выдержать что-то такое прямо сейчас.

– Скорее нет, ну… не очень, – отвечает он, затем нервно выдыхает. – Просто время пришло, вот и все.

– Время для чего? – спрашивает Бет, и ее сердце учащенно бьется. Она никогда не видела Тарика таким смущенным, таким неуверенным.

Он пожимает плечами:

– Пришло время тебе узнать правду.

Тридцать пять

Бет варит кофе, а Тарик стоит в гостиной, поигрывая пультом дистанционного управления для настенного экрана.

– Он подключен, верно? Мне нужен доступ к моему серверу.

– Нет, я луддитка, потому и построила машину времени, – бормочет Бет, впившись глазами в медленно закипающую воду и мечтая, чтобы кофе поскорее заварился. – Да, Тарик, все подключено! – раздраженно добавляет она, совершенно не заботясь о том, как звучит ее голос.

Потому что я раздражена. И невероятно зла, у меня похмелье, мне стыдно за сцену в парке, и я в ужасе от своего будущего. И по-видимому, я потеряла ребенка. Так что извините, если мой голос звучит раздраженно, и вообще, какого черта вы ко мне пристаете?

Бет закрывает глаза, делает глубокий вдох, наслаждаясь запахом свежего кофе. Она задерживает дыхание на счет «три», затем медленно выдыхает.

Расслабься, Бет. Просто выслушай парня.

Тарик больше ничего не сказал ей после своего загадочного появления на крыльце, но ее это вполне устраивало. На данный момент. После большой кружки черного кофе с прекрасным кофеином Бет будет куда лучше готова к неожиданной сенсации.

– Ну вот, я все настроил, – говорит Тарик. – Ты там закончила?

– Да. Тебе что-нибудь принести?

– Нет, а ты поскорее приходи в себя.

Бет кивает сама себе, достает из шкафчика кружку, и кофемашина выплевывает в нее ароматный напиток.

Несколько мгновений спустя Бет входит в гостиную, с удовольствием прихлебывая. Окутывающий мозг густой туман постепенно рассеивается, вялость, вызванная алкоголем и бессонницей, проходит.

– Итак, я вся внимание, – заявляет она, усаживаясь на диван напротив настенного экрана. Из окна бьют солнечные лучи, поэтому Бет опускает светорассеивающую штору, погружая гостиную в мягкий серый полумрак.

На экране виден рабочий стол сервера, заваленный файлами с зашифрованными названиями, в которые Бет даже не пытается вникнуть. Она ждет объяснений от Тарика, надеясь, что тот возьмет инициативу в свои руки, пока ее разум и тело медленно возвращаются к жизни. Тарик поворачивается к ней, и на его лице снова появляется огорченное выражение.

– Прежде чем я начну, я хочу сказать, что сожалею, что никогда не говорил тебе об этом раньше. Это гложет меня уже несколько месяцев. С тех пор, как умер Колсон, я живу с этим ужасным, ноющим чувством вины. Я по-своему пытался тебе помочь, понимаешь? Но, черт возьми, Бет, иногда ты все усложняешь.

Он смеется, но Бет только качает головой:

– Я что-то не улавливаю. О чем мы говорим?

Тарик делает глубокий вдох, затем выдох. Он опускает глаза в пол, словно пристыженный ребенок.

– Я