Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

Глаза Бет вспыхивают.

– Что?!

Тарик поднимает голову и начинает говорить быстрее:

– Это был не мой выбор, ясно? Не мое решение.

– Хорошо, тогда чей же это был выбор? Вы с Джимом придумали что-то за моей спиной?

Тарик встречается взглядом с Бет, и она с удивлением замечает что-то неожиданное на его лице. Обиду.

– Черт возьми, Бет, как я уже говорил, иногда из-за тебя мне приходится нелегко. Я пытаюсь помочь, а ты только и делаешь, что макаешь меня в дерьмо. Обращайся со мной как с уважаемым ассистентом.

Теперь уже Бет испытывает стыд. Она берет себя в руки, кивает:

– Ладно, хорошо. Я принесу свои извинения, как только ты расскажешь мне, что происходит и что Джим скрывает от меня.

Тарик качает головой:

– Это не Джим. Я не хочу иметь ничего общего с этим стариком.

Брови Бет ползут вверх. Она начинает думать о возможных виновниках, о людях, которые способны повлиять на Тарика, чтобы заставить его… и замирает.

Не может быть!

Словно услышав ее мысли, Тарик кивает:

– Это Колсон, Бет. Именно он посоветовал мне скрывать данные. По крайней мере до тех пор, пока мы не выясним, почему это происходит.

Бет поднимает руку:

– Подожди-ка. Колсон велел тебе скрывать от меня информацию? Ты действительно думаешь, что я поверю в такое? Что он доверился тебе, а не своей жене?

– Он хотел защитить тебя, Бет. Пытался все исправить. А когда он умер, я собирался поговорить с тобой. Привлечь к делу. Но тут Лэнган начал сокращать персонал, и финансирование стало иссякать… – Тарик пожимает плечами. – Я думал, это не имеет большого значения. Ворошить осиное гнездо из-за небольших несоответствий?.. И, честно говоря, я волновался. Боялся, что ты воспримешь это как способ… ну, не знаю, спасти Колсона. Что будешь зацикливаться на этом. Поэтому я держал все при себе, ожидая неизбежного роспуска лаборатории. Но потом, последние пару недель, стал… Еще журналистка эта и твои путешествия… А потом появились вопросы. – Тарик задыхается и вытирает слезу с одной щеки. – Черт возьми, я ждал слишком долго и никогда себе этого не прощу. Но он взял с меня клятву хранить тайну, Бет. Колсон, он…

Тарик умолкает, не в силах или не желая говорить.

Бет потрясена. Она никогда не видела, чтобы ее ассистент плакал, да и вообще проявлял какие-либо эмоции.

Что, черт возьми, происходит?

Какое-то время Бет пристально смотрит на Тарика, пытаясь уловить хоть какой-то смысл в его словах… но ничего не выходит. Расстроенная, начинает привычно раздражаться, но подавляет вспышку гнева. Прячет ее. Что бы ни происходило, криком или спорами делу не поможешь. Она еще раз прокручивает в голове слова Тарика, приводит в порядок мысли. Сделав еще один долгий, задумчивый глоток, Бет ставит кружку на стол.

– Ладно… – мягко говорит она. – Очевидно, предстоит многое прояснить. Давай начнем с информации. Что вы с Колсоном скрывали? Что он скрывал от меня?

Тарик кивает, явно испытывая облегчение от беспристрастного тона Бет, и прочищает горло.

– Хорошо, послушай. Одна из задач, за которую я отвечаю, – это изучение структуры мозга, верно? До и после. Это мой конек. Правда, по мере того как штат сотрудников сокращался, я вынужден был заняться и другими областями анализа. А вскоре, когда Колсон стал путешествовать, я впервые обнаружил изменения.

Бет кивает:

– Объясни.

– Ладно. Как тебе хорошо известно, основная волновая функция человеческого мозга уникальна. Я имею в виду, ее можно использовать для идентификации личности, как отпечатки пальцев. Эти мозговые волны единственные в своем роде, и они никогда не меняются. Их могут на короткий срок исказить травмы или какой-либо другой вид разрушительной внешней стимуляции. Это электрические ДНК. Вот настолько они специфичны.

– Ну да, я все это знаю.

– Верно, но чего ты не знаешь, так это того, что каждый раз, когда Колсон путешествовал, его сознание… структура его мозга… Бет, она менялась. По сути – и это прозвучит как сущий бред – технически возвращался не Колсон. Или, во всяком случае, не его сознание. Это был кто-то другой, не такой, как раньше. Похожий – да. Именно он – нет. Как я уже сказал, даже малейшее изменение отпечатка пальца…

– И ты становишься кем-то другим, – бормочет Бет, пытаясь осмыслить эту информацию.

– Точно. Но есть и другая возможность, о которой вы с Колсоном на самом деле довольно много говорили. Идея в том, что путешественник не просто наблюдает, он воссоздает определенный момент собственного существования и таким образом посылает в текущую реальность волны новых данных. Все равно, что бросить в пруд камень. И эта рябь влияет на путешественника на протяжении всей его жизни, а возможно, и на других людей, находящихся в зоне действия потока энергии.

– Я знаю, что такое закон обратных квадратов…

– Ладно, извини. Я хочу сказать, что, возможно, именно воссоздание моментов прошлого могло объяснить изменения в основной мозговой функции Колсона. После путешествия он отчасти оставался собой, а отчасти изменился, потому что напортачил с программой. Он изменил свою реальность. И твою, и мою, и… черт возьми, потенциально, любого, кто дышит атмосферой Земли.

Бет встает и начинает расхаживать по гостиной.

– Значит, эффект бабочки существует? Хотя мы и не взаимодействуем с прошлым? А доказательства у тебя есть? Что-то большее, чем отпечатки пальцев мозга?

Тарик кивает:

– Все данные хранятся на моем персональном сервере, – говорит он, указывая рукой на настенный экран, на нагромождение значков и папок.

– Но вопросы, – говорит Бет, практически слыша отчаяние в собственном голосе. – До этой недели не было никаких расхождений…

Бет перестает расхаживать по комнате и изумленно смотрит на Тарика.

– Ты издеваешься?

– Прости, но да, такое случалось и раньше. Насколько мне известно, дважды, и лично я могу это вспомнить, а все остальные нет.

– Тарик! И ты молчал?!

– Поэтому я здесь. Сейчас. Чтобы рассказать тебе, что делал Колсон. Все, что случилось с тобой, не уникально. Подобное случалось и раньше. С Колсоном, Бет. И я помог ему все исправить. Но это опасно. Ты даже не представляешь, насколько опасно. Колсон… одержимый идеей исправить настоящее, он почти впал в отчаяние…

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду? – спрашивает Бет, чувствуя объятия ледяного ужаса. – Что исправить?

Тарик задерживает дыхание и проводит длинными пальцами по волосам.

– Послушай, Колсон путешествовал семь раз, верно? Это то, что было записано.

Бет кивает:

– Верно.

– Были и другие путешествия, Бет. Насколько мне известно, еще два. В которых я помогал. Два раза он путешествовал совершенно тайно, пытаясь изменить реальность, исправить то,