Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

Бородатый широколицый капитан лично держал румпель:

— Я-то не подведу… Эй, команда! Готовы?

Гладиаторы ответили дружным угрожающим гулом.

— Ну, отлично!

Драккар приблизился так, что можно было рассмотреть фигурки воинов.

— Э! Да это, никак, опять хёвдинг Ургарик. Из клана Гарролигов. Давно не виделись!

Ярл взял Ягерен, вытянулся во весь свой немаленький рост на бушприте и что-то зычно заорал. Как оказалось — боевой клич клана. Почти сразу на носу драккара тоже появилась фигура главаря. Начала всматриваться. «Медведь» из клана Скарролигов ещё раз издал клич, а потом громко заорал:

— Ургарик!!! Где твой меч?!

Драккар сбросил ход, начал сушить вёсла. Затем тоже спустил парус. Суда сближались практически на одной инерции.

— Ярл Бьорн!! — закричали оттуда. — Бьорн Виваранд! Ты ли это?

— У тебя ещё и с глазами проблемы?

— Ярл, рад приветствовать! Что у тебя за корабль? Это же какой-то «купчик»!

— Иди сюда, я тебе покажу что за «купчик»! Искупаться не хочешь?

— Может, теперь твоя очередь?

— А вот давай и посмотрим!

Повинуясь указаниям Бьорна, Грэг подвёл «Викторию» вплотную к драккару. Корабли зацепились вёслами. На этот раз молодой главарь викингов выпрыгнул на них босиком, без щита, в одной лишь куртке-плетёнке. Меч надёжно привязан к запястью кожаным шнурком. Бьорн вразвалку лишь чуть ступил на ближайшее весло. Он знал, что неопытные гладиаторы даже удержать его не смогут. Поэтому просто несильно крутнул в руке пращу. Глиняная пуля шарахнула в грудь Ургарика. Тот пошатнулся. Бьорн прыжком переместился на одно из вёсел драккара, скользящим движением сблизился и резко подсёк босую ногу ремнём пращи. Хёвдинг извернулся, вцепился в спасительное весло руками. Но Бьорн уже навис сверху. Кинжалом полоснул ремешок его клинка и тычком спихнул соперника в воду. Победно распрямился с трофеем:

— Теперь ты, хотя бы, не утопил меч!

Уже привычно, под хохот экипажей, выловил Ургарика.

— Ты показывал старейшинам моего клана добытое оружие?

— Да, ярл. Уже через три луны после нашей встречи. Ты ещё не был дома?

Бьорн грустно отрицательно покачал головой:

— Теперь я вольный ярл города Тулузы, шериф Союза Свободных графств.

Повернулся к Феоктистову:

— Брат мой, позволь представить тебе хёвдинга Ургарика, сына ярла рода Гарролигов. А это — конунг Ульфхеднар Железнобокий, лорд Кальвадосский Волк, граф де Шансон!

— Ульфхеднар Железнобокий?! Тот, кто отдал валькирии драугара Грельфара и разграбил Кангард? Примите моё искреннее восхищение, конунг!

Похоже, владетели ССГ приобрели ещё одного восторженного союзника. Взамен проигранного меча лорд Волк одарил хёвдинга одним из тулузских. А также нанял его викингов для сопровождения до самого Уистера. Ургарик заработал золотой кубок, а каждый из хирдманов по солиду. Для них это, прежде всего, имело сакральный смысл: прославленный конунг делился своей победоносной Хамингья.

Через два дня были в Кангарде, где успели застать «золотую» флотилию Чина Ангельского. Феоктистов отчитался о выполнении второго задания:

— Князь, сторожевой замок Каркас в Лангедоке построен! Он находится на левом берегу реки Од, примерно в шестидесяти милях восточнее Тулузы, и в сорока западнее Нарбона.

— А если от моей Тулузы до Каркаса канал прорыть, то из Гарроны сразу в Од можно будет попасть. А оттуда — в Великое море! — добавил ярл Бьорн.

Ратмир искренне похвалил владетелей. Убедился, что «десятину» они сдали полностью, и утвердил викинга вольным владетелем Тулузы.

— Можешь, любезный ярл, и полновластным графом Империи стать. Но этим титулом лишь великий князь Святослав жалует. В Трое.

На том и расстались. А так как срок, к которому надлежало выполнить третье задание, Чин Ангельский не определил, решили с Крестовым походом не торопиться. Для начала ярл Бьорн уехал к жене, оставленной в Шансоне. А в Кангард прибыл лорд Николай. Друзья нанесли визит верховному сюзерену, передали королевскую десятину за весь свой Союз. Сир Ратибор настолько обрадовался тулузскому золоту, что удостоил обоих «малой почётной аудиенции». То есть, пирушки в узком кругу.

Оказалось, что пока Феоктистова носило «по морям, по горам» король тоже обзавёлся семьёй. В октябре 6701 года он женился на младшей сестре правителя Верхнего Нормана, великой княгине Людмиле. Это была стройная грациозная женщина с тёмными выразительными глазами. Её волосы полностью скрывала белая накидка, опускавшаяся из-под массивной золотой короны. Возможно, из-за этого чистое лицо казалось сияющим неземной одухотворённостью. Роскошное светлое одеяние из гармонично подобранных имперских тканей оставляло частично открытыми лишь узкие изящные кисти. Ими она и подавала гостям блюда с кушаньями, оказывая тем самым наиболее великую из возможных королевских почестей.

Когда съедено было уже весьма изрядно, не участвовавшая в трапезе королева сервировала десертный столик и удалилась. Только тогда друзья почувствовали себя относительно свободно. С разрешения сюзерена, Коля плеснул всем вина. И за кубком полюбившегося кальвадоса, под сыры и фрукты, король вдруг разоткровенничался:

— Жалко мне подданных! Но придётся опять по три шкуры с них драть. Мне ведь до октября, максимум, нужно этой поганой собаке, вождю мадьяр Пети, остаток выкупа отдать. А это пятнадцать тысяч фунтов золотом! Да ещё столько же нужно будет потом королям Баварии, Моравии и Вандеи отдать. Мы с ними вместе в Трое воевали. Вот братья-монархи и выручили. Как узнали, что я в плену, залог за меня мадьярам внесли. У германцев-то с ними да-а-авние счёты! Но пока в Трое возимся некогда и некому Паннонию усмирить.

Оказалось, что имперские наместники Баварии, Моравии и Вандеи заключили с мадьярами некое соглашение. Они выплатили разбойникам вождя Пети половину выкупа за венценосного брата-крестоносца, и получили для него отсрочку ещё на два года, что бы Львиное Сердце успел собрать и отдать остаток. На это время кочевники обещали не нападать на их фемы. Но если до октября 6702 года пятнадцать тысяч фунтов золота им не поступит, мадьяры обещали разграбить германские королевства и самостоятельно добрать недостающее.

Феоктистов заинтересовался и попросил короля помочь доработать его карту. Вскоре на полотне со схематичными странами появилась часть берега Эвсксинского моря, противоположного Трое, с устьем реки Дунай. Выше по его течению, сразу за пресловутой Дакией, раскинулась мадьярская Паннония, которую с запада и севера окружали германские фемы — Вандея, Бавария и Моравия. По утверждению Ратибора, раньше это было богатое и цветущее королевство. Но около тридцати лет назад с востока на Паннонию обрушились кочевники-мадьяры, якобы являющиеся потомками легендарных гуннов Атиллы. Конники, не знающие жалости, полностью разграбили её. Обзавелись рабами и