Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

— Ходили, как же, — скривился Лешек, — на узкоколейке с лесопилки гайки раскрутили и рельсы растащили. Ну да, паровоз впрямь сошёл, аж на две сажени. Неделя ремонта и одну платформу под списание.

— Ну дык, — подбоченился Юзеф, не услышавший, или сделавший вид, что не распознал насмешку во фразе собеседника, — железная дорога не просто так лежит, к ней особых подход нужен, анжинерный. Кто еще во всем округе на железку нападал⁈ Да никто!

— Потому что у вас тут нет железных дорог!

Отодвинув миску из-под «кафки», Марко подцепил на вилку мясную поджарку, скептически оглядел с разных сторон, ковырнул ногтем пережаренный бок, но все же перетащил в тарелку и принялся распиливать ножом. Нож при этом издавал отчетливо различимый скрежет.

— Королевство не заинтересовано вкладываться в развитие вашей транспортной инфраструктуры. А там, где без рельсов не обойтись, охрана куда серьёзней.

— Во-во, — согласно мотнул подбородком Лешек. — Десять револьверов и всё. Тебе с твоими зайцами и десять много будет. Считай, за былые заслуги.

— Былые, говоришь… — Юзеф, привстав, навис над Лешеком, перейдя на злой шепот. — Щас, значит, нет за мной заслуг?

— Скажешь, имеются⁈ — так же тихо, но без ярости, а с какой-то печальной усталостью в голосе отозвался Лешек. — Я ведь тебя другим помню. Как ты на площадь влетел, паля с двух рук, и пятерых с эшафота снял. Тот Юзеф не боялся ни егерей, ни орков, ни паровиков, ни демонов с красной луны. Тебя ж в своё время в здешнее болото и послали, чтобы здешних соплежуев за бороду взял и по яйцам сапогом. А ты… что, как детишки пошли, уже и раж боевой пропал?

Выглядело, будто Лешек ткнул вожака «зайцев» своим крохотным ножиком. Тот плюхнулся обратно на стул, разом став из красного болезненно-серым.

— Кто⁈ Кто сказал⁈

— Кто сказал, тот и сказал, — все так же тихо продолжил Лешек. — Вся округа знает, в чьём доме ты ночуешь. Лучше подумай, что будет, когда жандармерия про это прознает.

— Не прознает! — Юзеф схватил чарку и торопливо, будто три дня шёл по раскаленной пустыне, опустошил её. — У меня юргельники не водятся! Кого поймаем, тот легко не уйдет, и все про то знают. Потому и сидим нынче в тепле и под крышей, а не в сырых шалашах мёрзнем.

Он схватил бутылку, щедро разливая спиртное на стол, вновь наполнил чашу и, развернувшись к залу, проорал: — За свободу!

Корчма отозвалась рёвом, где отдельные слова слились в общий неразборчивый гул. Залпом опорожнив чарку, Юзеф обрушил её на стол, заставив доски подпрыгнуть даже на нашем конце, победно глянул на Лешека и, пошатываясь, двинулся к выходу, задевая по дороге людей и мебель. Распахнул дверь, впустив завывающий ветер, запах снега, мокрой земли, лошадей, псины и леса за околицей. Затем дверь снова захлопнулась.

Лешек проводил ушедшего взглядом и тяжело вздохнул.

— Ну и тупень, прости мя Творец!

— Он или ты? — насмешливо уточнил полуэльф. — А то я прям теряюсь.

— В смысле?

Прежде чем ответить, Марко неторопливо положил в себя несколько ложек следующего блюда. Что-то густое и темное, включая любимую местными тушеную капусту, но еще и мясо, грибы и, кажется, чернослив. Определять приходилось визуально, потому что нос категорически отказывался выделять на общем вонючем фоне тонкие оттенки.

— Дураком Юзеф не был и вряд ли успел так быстро стать. Правильнее считать: он знает, что в жандармерии о нём знают, а также догадываются, что и он догадывается, и так далее по кругу.

— Знают, догадываются и ничего не делают?

Полуэльф сосредоточено перемешивал содержимое миски, словно надеясь, что данный процесс улучшит вкусовые качества еды.

— А кто и что должен делать? Скажи, а? Я вот поводов не вижу, как мозгами ни скрипи. Королевские службы довольны, что повстанцы не совершают ничего серьёзного, что вызвало бы к ним вопрос: «Как вы допустили?». Повстанцы дают о себе знать ровно настолько, чтобы ландкрейс не считался полностью замиренным. Каковой, — Марко приложился к пивной кружке, — статус дает чиновникам надбавки к жалованию, ускоренную выслугу и прочие плюшки. А вашему командованию не хочется, чтобы пересох ручеёк снабжения. Скудный, но какой есть. Сам понимаешь, Мейнинген вполне способен если не перекрыть его напрочь, то изрядно высушить. Но пока большая часть идёт на земли княжества, их ситуация устраивает.

— Пусть сдохнет корова соседа, а не моя.

Марко пожал плечами.

— Все так живут. Включая вас.

— Мы так жили, — возразил ему Лешек. — Пока соседи не поделили наших коров заодно с нами.

— Вы, — жестко произнес полуэльф, — и сейчас так живете.

Лешек промолчал, и лишь когда Марко наполовину опустошил тарелку, задал новый вопрос: — Зачем ты аранийцев на буксире тащишь?

А вот сейчас мне стало совсем интересно. Я даже показала сидевшей рядом Клэр, чтобы она вела себя тише… в смысле, чавкала поменьше. Марко мог увидеть мой жест… хотя наверняка он должен понимать, насколько хватает эльфийского слуха. Он знает, что я знаю, и далее по кругу.

— Ты чем-то недоволен, друг мой?

— Два мужука, да три бабы, — Лешек покосился в нашу с Клэр сторону, — три воза проблем.

— Не бабы, — живо возразил Марко, — эльфка и полуэльфка.

— Большая разница?

— Как бы понятнее донести мысль, не расплескав, — Марко задумался. — Та, что полу-, случись чего не так, срежет тебе уши, вымочит в рассоле и заставит сожрать. — Лешек недоверчиво хмыкнул, заставив полуэльфа улыбнуться. — Лучше поверь мне на слово, так и будет. Я-то тебя знаю, а ты её — нет.

— А вторая, ушастая? От паровиков почти сомлела, с виду дите… хоть и с сиськами.

— Чистокровная Перворожденная, — полуэльф отломил хлебный ломоть, — понятия не имею, что забыла среди людей вообще и конкретно тут. Но знаешь, у эльфов бывает много странных иллюзий, но недооценивать жестокость мира, окружающего их уютные рощицы, Перворождённых отучили давно. Так что раз дите, как ты сказал, сочли возможным выпустить наружу, значит, отращивать шипы она умеет.

— Ну, поверю на слово, — неохотно согласился Лешек, — у нас ушастых давно не водится, так что тебе виднее. Твой-то прибыток в чём?

— Во-первых, я хочу заработать небольшую