Касаясь пустоты: Черная Птица - Джон Олдман

Бейджик тихо вибрировал. Я опустил взгляд.

Наклейка изменила цвет с зелёного на жёлтый: Ваше время пребывания на станции истекает. Пожалуйста, продлите или вернитесь на корабль. Станция напоминала, что я здесь гость. Я последовал совету.

Мы закрыли шлюз. Герметизация прошла штатно.

Разрешение на вылет пришло с задержкой, обычная бюрократия.

— Счастливая Звезда, разрешение на вылет получено, — прозвучал голос диспетчера. — Счастливого пути.

—Принято, Фарпост.

Отстыковка. Лёгкий толчок, когда магнитные захваты отпустили корпус. Станция медленно поплыла в обзорном экране, гравитационное кольцо сияло ровной полосой огней.

Полёт до Арагота должен был занять два месяца.

Слишком коротко для криосна. Слишком долго, чтобы не заскучать. В целом неплохо и по крайней мере я был не один и со мной был инженер с опытом.

Каэла устроилась в кресле навигатора, хотя формально это было не её место. Инженер, а не пилот. Но она уже разложила перед собой голографические схемы двигателей и тихо что-то пересчитывала.

— Не рви реактор, — сказала она, не поднимая глаз. — Можем пойти мягким разгоном.

— У нас запас топлива, — ответил я.

— Я не про топливо. Я про правый двигатель. У него контур охлаждения после ремонта работает на честном слове и моей молитве. Мягкий профиль даст ему прожить дольше. Накроется после разгона — будем вечно дрейфовать.

Она посмотрела на меня чуть прищурившись.

— Не принимай на свой счёт, но провести остаток своих дней в твоей компании я не планирую.

Она перевела взгляд на меня.

— И мне комфортнее.

Я чуть скорректировал вектор, и сбавил тягу.

—Пойдём на 0.4G как на Фарпосте в жилом кольце.

—Спасибо, капитан – Отозвалась Каэла.

Я вывел корабль на разгонную траекторию. Реактор вышел на номинал. Вибрация была едва заметной, почти успокаивающей.

Я закрыл глаза и попытался нащупать кодекс Алисы, сигнал был слабый, но сообщение отправить хватит. Я задержал дыхание, будто это могло что-то изменить.

Можно было оставить всё как есть. Мы уже отстыковались. Разгон шёл. Я всё равно отправил сообщение. Ответа не было.

Я подождал ещё несколько секунд. Алиса молчала. Я перевёл реакторы на основной профиль разгона. Может быть это и к лучшему.

Фарпост начал уменьшаться, превращаясь в яркую точку среди редких звёзд.

Я машинально достал магнит из кармана формы и прилепил его к панели управления рядом с навигационным блоком.

Фарпост. 495 а.е. Передний рубеж дальнего космоса.

Надпись казалась почти насмешкой.

Через несколько минут станция исчезла из визуального диапазона.

Остались только координаты в памяти системы.

Глава 17

Продовольствия хватало с запасом. Гидропонный сад разросся так, что пришлось подрезать бамбуковые стебли, чтобы они не лезли в вентиляционные решётки. Я посмотрел на тактическую схему — серый сектор по левому борту, помеченный как «ограниченная функциональность».

— ПРО починим на Араготе. — кивнула Каэла. — Там есть доки и люди, которые знают, что делают.

— Мы не планируем ни с кем воевать, — сказал я.

Каэла подняла на меня взгляд.

— Я тоже не планирую. Но предпочитаю, чтобы у корабля было своё мнение на этот счёт.

— Если кто-то захочет войны, — сказал я, — у нас есть торпеды и рейлган.

Каэла оторвалась от схемы и посмотрела на меня поверх проекции.

— Ты из него раньше стрелял? — спросила она. — На твоём корабле что-то очень не так с электроникой.

— Она работает.

— Работает — не значит надёжно. У тебя половина контуров живёт на честном слове. Конденсаторы рейлгана нестабильны, основной так вообще под замену. Я бы не ставила на этот корабль в затяжном бою.

— Давай считать, что ближайшие два месяца мы мирные путники.

Она свернула проекцию, поднялась из кресла и постучала костяшками по панели.

На планшетку пришло уведомление от искина. Найден криптографический ключ. Я не сразу понял, о чём речь. Потом вспомнил.

Планшет Блейка.

Я поставил его на перебор комбинаций. Запустил процесс и забыл. Он крутился фоном, как шум вентиляции — существовал, но не требовал внимания.

Я вылетел из командного центра.

—Я буду в своей каюте.

Я долго не решался открыть планшет. Это было не просто устройство. Это был фрагмент моей старой личности. И каждый раз, когда я узнавал часть своего прошлого обычно это не несло ничего хорошего. Экран открылся на главном меню. Лаконично. Без украшений. Файловая структура аккуратная, почти педантичная. Блейк любил порядок.

Первым открылся клиент связи. Логотип синдиката, разорванная орбита. Лаконичный интерфейс. Синдикат использовал собственную сеть схожую с DSN но независимую от земли.

Я пролистал переписку. Блейк работал с ними. Контракты, маршруты, передача данных, сопровождение грузов, кое-где — явно боевые столкновения, замаскированные под «логистическую поддержку». Синдикат платил хорошо, оставалось только гадать на что Блейк тратил переводы BTI с анонимных источников и почему мне в наследство досталось всего 120 тысяч. Наверное, было бы неплохо быть BTI миллиардером.

Последние сообщения были короткими.

«Где ты?»

«Подтверди статус.»

«Куда исчез?»

Дата два года назад.

Потом тишина.

Я закрыл клиент и на секунду прикрыл глаза. Чёрная Птица была не просто беглым фрегатом — она была инструментом, и не только для Земли. Я стал просматривать служебные документы ОПЗ и наткнулся на копию водительских прав штата Мэриленд. На фотографии мужчина был пожилым — я едва узнал собственные черты, полустёртые временем. Судя по дате рождения, в этом году мне исполнится сто семьдесят семь. Я очень бойкий старик. Я не чувствовал ни узнавания, ни возраста. Если он — это я, то, где его жизнь?

И если мне действительно столько лет, почему я ощущаю себя началом, а не продолжением?

У одной из папок было непримечательное служебное название. Фотографии. Сначала я не понял, что именно я вижу. Узнал лицо Алисы. Потом до меня дошло. Алиса была обнажена. Снимков было много, она была в разных позах, от скромной эротики, до откровенных ближних планов. Были там и видео, но я не рискнул их открывать.

Я почувствовал, как в груди что-то неприятно сжимается. Я знал, что сделал их сам, хоть и не помнил этого. Нет, я понимал, что между нами произошло, но после памятного разговора в командном центре мы старались этой темы не касаться.

На некоторых она выглядела испуганной. Глаза напряжённые, губы сжаты. На других просто отрешённой. Я почувствовал смущение. И одновременно — возбуждение.

Я отвёл взгляд. Потом снова посмотрел.

То, что Алиса почти