Касаясь пустоты: Черная Птица - Джон Олдман

И тогда на экране вспыхнул входящий вызов по направленному лучу.

Ионный фрегат «Сераф».

Я принял.

Изображение капитана Рокси появилось с лёгкими помехами — линии её силуэта дрожали, у них видимо повреждена антенна.

Она выглядела моложе, чем я ожидал. Тёмные волосы собраны назад, лицо узкое, почти аскетичное. Никаких украшений. Никаких знаков отличия, кроме тонкой серебристой эмблемы синдиката на форме. Глаза — спокойные. Не холодные. Не жестокие. Просто внимательные.

За её спиной вспыхивали аварийные индикаторы, вне фокуса камеры люди летали по командному центру фрегата, кто-то кричал. Она не оборачивалась.

— Блейк, — сказала она, ровно — Спасибо, что прилетел. Жаль, что поздно.

В её голосе не было паники. Только расчёт.

—Мне тоже жаль, что опоздал — медленно ответил я.

— Вся миссия пошла к чёрту, — продолжила Рокси.

За её спиной мелькали аварийные индикаторы.

— Мы должны были захватить станцию. Не уничтожить её.

Она на секунду отвела взгляд — впервые.

— Защитная сетка реактивировалась во время десанта. Один из корветов потерял тягу… и врезался в корпус станции.

Пауза.

— Десант потерян. Станция, как видишь, тоже.

Она коротко выдохнула.

— Мы получили повреждения. Будем рады помощи.

На тактическом экране было видно — «Сераф» держится, фрегат терял атмосферу. Они ожидали, что я встану рядом.

Я медленно провёл пальцами по панели.

Оптический кабель мягко выдвинулся из интерфейсного порта у виска. Щёлкнул в гнезде прямого подключения.

Мир стал другим.

Тактический интерфейс развернулся в полном объёме. Пространство вокруг меня превратилось в сетку координат. Обломки Фарпоста — точки. «Сераф» — массивная сигнатура. Повреждённый корвет — нестабильная.

Рейлган. Заряд начал накапливаться с лёгким гулом, катушек высокого напряжения. Свет померк несколько экранов отключились, переходя в энергосберегающий режим.

Каэла замерла в ложементе.

— Алекс… ты уверен — тихо произнесла она.

В интерфейсе появились расчёты траекторий огня.

Я не отвечал.

— Мы планируем зачистить свидетелей, — сказала она так же спокойно, как говорила о контракте. — Собрать уцелевшие блоки со станции и возвращаться к Калисто. Корабль получил повреждения, но думаю дотянем.

Она посмотрела прямо в камеру.

— Каковы твои намерения, Блейк? Мы готовы оплатить сопровождение.

В интерфейсе рейлган вышел на стадию финального заряда. Расчёт траектории обновлялся в реальном времени — компенсация относительной скорости, вращение фрегата, плотность обломков.

Вектор наведения стабилизировался. «Сераф» оказался в центре прицела.

— Блейк? — повторила Рокси.

Я видел её лицо — уже понимающее.

Если я ничего не сделаю — они уничтожат всех, кто возможно выжил.

Если я вступлю в бой — я вступлю против Синдиката.

Фрегат начал манёвр. Я нажал на спуск.

Вакуум не издаёт звуков. Но я почувствовал резкий удар отдачи, когда импульс прошёл через корпус.

Снаряд ушёл.

Яркая линия траектории мелькнула в тактическом поле — почти мгновенная. Связь с Фрегатом оборвалась. Секунду как будто ничего не происходило, потом фрегат взорвался, яркой вспышкой.

Каэла смотрела на меня, не моргая.

— Всё, — тихо сказала она.

В её голосе не было облегчения.

Только понимание.

Она видела то же, что и я: я только что уничтожил фрегат Синдиката. Не в бою за контракт. Не по ошибке. Осознанно.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросила она спокойно.

Я кивнул.

Да. Это больше не нейтралитет. И не случайный конфликт.

— Радарный контакт, — ровно сообщил искин.

Штурмовой корвет не стал разбираться, что именно произошло, и не попытался выйти на связь.

Он просто сменил вектор. Он увидел гибель «Серафа» и сделал единственно логичный вывод.

Корвет выпустил четыре торпеды — полный комплект для корабля такого класса. Похоже, они действительно не собирались уничтожать станцию.

И сразу включил двигатели на максимум, уходя по дуге в сторону обломков станции, используя их как прикрытие.

— Две торпеды по правому борту. Две по левому. «Контакт через сорок пять секунд», — сообщил искин.

На тактическом поле четыре яркие точки разошлись веером, затем стабилизировали курс. Быстрые. Автономные.

— ПРО по левому борту неисправно, — добавил искин.

— Я в курсе — сказал я.

Я уже закручивал корабль, двигатели ориентации работали на максимум. Один перегрелся и отключился, но остальные компенсировали. Корабль раскручивался, чтобы ПРО могли работать на две стороны, хватит ли этого чтобы перехватить четыре торпеды я не знал.

Я включил двигатель на жёсткий разгон. Перегрузка обрушилась мгновенно.

Каэла хотела что-то сказать. Но только всхлипнула — воздух вышибло из лёгких, когда её вжало в ложемент.

Числа в интерфейсе обновились. Ускорение выиграло нам десять секунд. ПРО на правом борту ожили — автопушки начали сопровождение. Линии перехвата прорисовались красными дугами.

Левый сектор оставался мёртвым.

Я продолжал вращать корабль.

— Высокая латеральная нагрузка на корпус, — предупредил искин.

Корпус отозвался металлическим скрежетом. По каркасу прошла дрожь.

Незакреплённые предметы сорвались с мест и ударились о стену. Каэла резко откинулась в ложементе и инстинктивно повернула голову против вектора вращения, напрягая шею и плечи, чтобы не дать крови хлынуть к голове. Её пальцы вцепились в подлокотники.

ПРО по правому борту открыли огонь. В вакууме вспыхнули короткие белые импульсы. Металлический дождь пересёк пространство. Одна торпеда исчезла во вспышке. Вторая прошла через облако обломков, слегка изменив вектор. Её срезало очередью ПРО. Двадцать секунд.

Я чувствовал, как вибрация от стрельбы передаётся по корпусу. Не такая мощная, как рейлган, но постоянная — ритмичная, агрессивная как далёкий низкочастотный гул.

— Дистанция сокращается, — сказал искин.

Каэла всё ещё боролась с дыханием.

— Сбавь… — прохрипела она.

— Не могу.

В кормовой секции автоматически сработали пирокассеты. В вакуум вырвались ослепительные вспышки — раскалённые ловушки, мгновенно развернувшиеся в облако ярких тепловых источников. Они разлетелись веером. Сенсорная картина вспыхнула помехами.

— Ложные цели развернуты. — доложил искин.

Я резко изменил вектор, уходя в облако ложных целей. Ещё торпеда потеряла наведение. Последняя шла на нас.

—Контакт через десять секунд.

Я разворачивал корабль, подставляя под торпеду релятивистский щит. От прямого ядерного подрыва он бы не спас, но шрапнель должен был удержать. Я понятия не имел какие на торпедах боеголовки.

Торпеда взорвалась облаком разлетающихся фрагментов. Кинетика.

Удар.

Основная часть осколков пришлась в щит, расползаясь по нему вспышками плазмы. Но часть осколков прошла мимо, побив левый двигатель.

Корпус содрогнулся. Свет в рубке мигнул. Несколько индикаторов вспыхнули красным.

Меня швырнуло вперёд и тут же обратно — компенсаторы догнали инерцию с запозданием. Каэла застонала.

— Повреждение релятивистского щита. Критические повреждения левого двигателя, — доложил искин. —