Касаясь пустоты: Черная Птица - Джон Олдман

Она пожала плечами.

— Большинство станций предпочитают договориться. Фарпост упёрся в свою независимость.

Я смотрел на схему станции.

— Там люди, — сказал я.

— Люди везде, — спокойно ответила она.

Она приблизилась к проекции и увеличила данные о силах Синдиката.

— Четыре корвета с десантом. Ионный фрегат. Внедрённый агент. Это не рейд. Это демонстрация.

— Демонстрация чего? —Переспросил я.

— Силы, что сопротивление стоит дороже, чем переговоры.

Её голос был сухим. Рациональным.

— Ты не выглядишь удивлённым, — добавила она.

Я и не был удивлён. Я был… зол.

Она заметила это.

— Ты не собираешься подписывать контракт? — спросила она.

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

Я не ответил, коснулся панели двигатели замолчали и рубку накрыла невесомость. Я ввёл в автопилот новый курс. Это было не сложно, в панели была функция инвертировать маршрут. Чёрная Птица начала разворачиваться на двигателях ориентации.

Каэла резко подняла голову.

— Ты что делаешь?

— Разворачиваюсь.

— Куда?

— К Фарпосту.

Она замерла на секунду, мягко взлетев над полом.

— Это нецелесообразно, — сказала она уже совсем проснувшимся голосом. — Мы здесь не играем в благотворительность.

Она достала планшетку и взмахом ладони бросила изображение на основной экран, быстро вывела графики.

— Корабль повреждён. Левая ПРО по левой стороне не работает. Нам нужен ремонт. Мы уже истратили пятнадцать тонн гелия-3 на разгон.

Она посмотрела на меня прямо.

— Что ты собираешься делать? Атаковать корабли Синдиката, которые считают тебя дружественным? Если бы тебе предложили контракт на защиту станции, ещё можно было бы подумать.

Я молчал.

Она прищурилась.

— Это из-за Алисы.

Это был не вопрос.

—Экипажу приготовиться к динамическим операциям, включение двигателей через тридцать секунд. —Объявил искин.

Каэла торопливо забралась в ложемент.

— Это не твоя ответственность, — продолжила она жёстче. — Она ушла с корабля сама. Она взрослый человек.

С этим я мог бы поспорить. Я перевёл реактор на двигатель. Тяга выросла. Для меня это почти не ощущалось — только выросло потребление энергии в моём ядре.

— Чёрт… — тихо сказала Каэла когда её вдавило в кресло. Её татуировки загорелись ярче в ответ на напряжение мышц.

Корабль завибрировал, корпус отозвался низким гулом.

— Два G — это для меня слишком много! — выдохнула она сквозь напряжение.

— Потерпишь, — резче, чем планировал, сказал я.

Она хмыкнула, стиснув зубы.

— Ладно… капитан, потерплю.

Пауза.

— Но... я подумаю о повышении… ставки своего контракта.

Её голос дрогнул от перегрузки, но в нём всё ещё слышалась ирония.

— И я надеюсь, что Алиса этого стоит. Говорила она с трудом. И больше не разгоняйся, иначе тебе придётся искать нового инженера.

Я не ответил. Вызывал интерфейс связи, антенна прервала соедение с DSN и настраивалась на прямую связь с Фарпостом.

— Это Алекс. Капитан фрегата ОПЗ «Счастливая Звезда». У меня есть надёжная информация о готовящемся нападении на станцию силами Синдиката. На станции действуют агенты враждебных вам сил. Подтвердите получение.

Я сделал паузу.

— В случае подтверждения готов принять контракт на защиту станции.

Каэла была права. Делая добрые дела, иногда всё-таки можно немного заработать. Хотя кто был прав в этом конфликте, я до конца не понимал. У меня не было чёткого плана, что я буду делать, когда мы подлетим обратно. Ни тактической схемы, ни расчёта вероятностей успеха.

Может быть, угрозы «Чёрной Птицы» будет достаточно.

В конце концов, у Блейка чудовищная репутация. Внешний пояс помнит. Синдикат помнит. Даже те, кто его ненавидел, помнят.

Возможно, одного появления фрегата ОПЗ на линии атаки хватит, чтобы внести сомнение.

Возможно, Рокси решит, что операция становится слишком дорогой.

Возможно.

Это было не стратегией. Это было ставкой на психологию.

Задержка сигнала была небольшой — двенадцать минут. Но станция не ответила.

***

Мы завершили торможение и приближались к Фарпосту на маневровых двигателях. Флот Синдиката был у станции – мы опоздали.

Каэла вернулась из автодока в командный центр и тяжело опустилась в ложемент. Под глазами залегли тёмные круги — последние несколько суток перегрузок и недосыпа дались ей тяжело. Мы оба надели лёгкие скафандры. Я не знал, во что превратится этот заход. Я надеялся, что моих аргументов будет достаточно, чтобы убедить их оставить станцию в покое.

Я включил транспондер и отправил через открытый открытый канал.

— Это фрегат «Чёрная Птица». Вызываю станцию Фарпост и находящиеся в секторе корабли. Подтвердите статус.

На секунду в эфире было тихо.

Тактический экран вспыхнул предупреждением. Резкое изменение сигнатуры объекта.

Фарпост.

Гравитационное кольцо — то самое, с ресторанами настоящей еды, с отелем, магазинами и борделем — потеряло стабильность. Его вращение пошло вразнос, сегменты начали расходиться, затем ломаться. Потом один из крупных фрагментов ушёл по неверной траектории и врезался в внешние топливные баки станции.

Вспышка.

Не мгновенная детонация — а растущий быстро расширяющийся шар пламени. Давление выбросило конструкции наружу. Металлические фермы, обломки корпусов, обрывки кольца — всё закрутилось в хаотичном танце.

Станция вспыхнула и за считанные секунды превратилась в расширяющееся облако газа и обломков.

Сенсоры автоматически перешли в режим отслеживания фрагментов.

Я уставился на экран.

— Чёрт… — выдохнула Каэла.

На экране выделились сигнатуры кораблей. Флот синдиката.

Ионный фрегат «Сераф». Один штурмовой корвет — активный, но с повреждениями.

Вблизи станции медленно вращались остовы двух других корветов. Разорванные корпуса, пробоины в реакторных отсеках.

— Они не успели вывести сетку Фарпоста полностью, — сказала Каэла, быстро анализируя данные.

Синдикат переоценил свои силы. Фарпост не сдался и погиб в бою.

Облако обломков продолжало расширяться. Я чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое и вязкое.

Не ярость.

Не чистая ненависть.

Пустота.

Я мог представить гравитационное кольцо — яркий свет, запах еды, смех, шум вентиляции. Людей, которые предпочли не «договориться».

— Что делаем? — спросила Каэла тихо.

На тактическом экране «Сераф» уже корректировал курс. Корвет рядом с ним пытался стабилизироваться.

Они тоже поняли, что операция пошла не по плану.

Я смотрел на обломки.

— Алекс… — её голос был тихим, но твёрдым. — Мне очень жаль.

Я не ответил.

Один из крупных сегментов станции подавал сигналы активности, там кто-то мог уцелеть.

— Ты сделал больше, чем мог, — продолжила она. — И больше, чем был должен.

Пауза.

— Алиса погибла. Здесь нечего делать. Возвращаемся на прежний курс.

Слова прозвучали почти рационально. Как завершение задачи.

Я всё ещё смотрел на место, где секунды