Фамильяр - Ли Бардуго

– До чего странно, правда? – тихо произнесла Лусия. – Не пойму, как нам следует себя вести: как на званом вечере или как в церкви.

Теода лукаво улыбнулась и прошептала:

– Зависит от церкви – иногда разница почти неощутима. – А затем уже в полный голос добавила: – Грасия, не уверена, представили ли вас Лусии, но чудеса ее вам, кажется, уже хорошо знакомы.

Если Грасию и задела подколка, она ничем этого не выдала. Лишь присела в реверансе.

– Очень приятно.

– Взаимно, – откликнулась Лусия.

– А вот и Педро ди Валле, – сказал Фортун, кивнув в сторону мужчины, сидевшего справа от архиепископа. – Это он вынес предупреждение Лукреции де Леон и велел ей прекратить изменническую деятельность.

– Перед тем, как ее увезли в Толедо? – спросила Лусия.

Теоду передернуло.

– Он заключил ее лицо в ладони и сказал: «Этими руками я уничтожил множество пророков».

– Но она ведь не прекратила? – заметила Грасия. – К чему навлекать на себя такую беду?

– Возможно, того требовали ее грезы, – тихо промолвила Теода.

Лусия устала от ожидания. Ей хотелось поскорее пройти испытания и понять, какое будущее ее ждет. Впрочем, она догадывалась, что еще пожалеет, когда все это закончится. Ей редко выпадала возможность с кем-нибудь подружиться, и пусть все здесь были ее соперниками, их объединяли одни и те же страхи и желания. Лусии нравились Теода и Фортун, и, если бы Грасия не попыталась от нее избавиться, возможно, понравилась бы и она.

– Кто сидит слева от архиепископа? – спросила Лусия.

– Фра Диего де Чавес, – ответил Фортун, крепко сжав свой золотой крест. – Королевский исповедник.

Рыжебородый придворный Переса жестом подозвал претендентов и подвел их к покровителям, чтобы те могли представить своих подопечных. После того как все сделали реверансы или поклонились и их имена зачитали вслух, Перес поднялся на помост и низко поклонился церковникам.

– Да порадует сегодняшнее представление вас и Господа, – произнес он смиренным тоном.

Фра Диего даже не взглянул на Переса и, подавшись вперед, обратился к стоявшим перед ним претендентам. Лицо у него было вытянутое, с обвислыми брылями, из-за которых казалось еще более продолговатым; фра вцепился в подлокотники кресла с такой силой, словно едва сдерживался, чтобы не выскочить на сцену.

– Ваш друг Перес был бы рад, если бы Кирога благословил вас одним махом и заверил короля, что все здесь идет как надо. Но вместо этого вам предстоит пройти нашу строгую проверку. Истинным чадам Божиим нечего бояться. Но знайте: колдовство может подражать Божьей силе, а диавол не погнушается пойти на любые уловки, дабы убедить малодушных в том, что они изрекают пророчества и творят чудеса. Но наши взоры не затуманить.

Взгляд темных глаз фра по очереди перешел с одного претендента на другого, и у Лусии возникло ощущение, что сановник способен увидеть все запретные слова, какие она когда-либо произносила, словно те были написаны у нее на лбу. Лусия почувствовала, как что-то коснулось ее руки. Это явно была Теода – она стояла рядом, хоть и не смотрела на Лусию.

– Мы выясним, что за силы пойдут сегодня в ход, – продолжал фра Диего, – будь они божественного или демонического толка, и потому сейчас даем вам шанс: если вы заключили сделку со злом, если вы вершили колдовство или ересь – сознайтесь. Преклоните колени пред всемогущим и вековечным Господом Богом и молите его о пощаде. Исповедуйтесь и будете прощены.

Тишина окутала помост словно саван. Смех зрителей и звон бокалов, казалось, звучали где-то вдалеке.

Это те самые люди, которые осудили на вечные муки Лукрецию де Леон и предали анафеме Пьедролу. К ним прислушивался король и, возможно, сам Бог. Что они видят? О чем уже знают?

Никого не бойся. Вот что прошептал Лусии Сантанхель, когда пытался вернуть ее с порога смерти. Никого не бойся, Лусия Котадо, и ты превзойдешь их всех.

Они всего лишь мужчины, напомнила себе Лусия и прикусила язык.

Прошла минута, еще одна. Церковники собираются ждать, пока кто-нибудь не сознается? Пока не явится знак божественного одобрения или пока у кого-нибудь не проклюнутся рога?

Наконец, фра Диего откинулся на спинку своего кресла.

– Хорошо. Поступайте как знаете, и да помилует вас Бог, ибо мы не помилуем.

Перес с улыбкой поклонился, словно фра пожелал им всем приятного аппетита.

– Благодарю вас и нашего короля за эту щедрость.

После этого претендентов отослали, и они смешались с толпой гостей, обсуждавших зрительные места и попивавших вино с лимонадом.

– Вот и все, – сказал Сантанхель и, взяв Лусию под руку, повел ее к дону Виктору. – Худшее уже позади.

– Это пока нас не загнали на испытание. Вы меня бросили.

– Я поступил, как велено.

– Потому что дон Виктор не хотел, чтобы нас видели вместе. Особенно архиепископ и королевский исповедник.

Лусия была права. Виктор де Паредес никогда и не собирался селить ее у себя под крышей. Дон Мариус и донья Валентина послужат для него щитом, если Лусия провалит испытания или привлечет внимание инквизиции.

– Поэтому он и оставил меня в доме Ордоньо. На случай, если все пойдет не так, – добавила Лусия.

– Да.

Да. Вот и весь ответ. Лусии захотелось пнуть Сантанхеля.

– Ты ждала от Виктора де Паредеса порядочности? – спросил он.

– Разумнее было бы ждать, что медведь напишет поэму.

– Тогда перестань дуться и сосредоточь мысли на грядущем испытании.

Дон Виктор ждал у края толпы. Он встал, когда подошли Сантанхель с Лусией, и протянул руку сидящей рядом женщине, помогая ей подняться.

– Подите сюда, – сказал он, – моей жене не терпится познакомиться со знаменитой чудотворицей. Донья Мария, это Лусия Котадо – Послушница.

Лусия поразилась тому, как прелестна оказалась жена дона Виктора. Она выглядела полной противоположностью Хуалит: кожа – как блюдце свежего молока, густые золотистые волосы блестели как новенькие монеты. На ней было платье синего шелка с узором в виде крошечных золотых ибисов. Она походила на корабль, готовый отплыть в море. Воплощала собой зажиточность.

Лусия почему-то была убеждена, что супруга дона Виктора окажется простушкой или скромницей, раз он соблазнился на красоту и лоск Хуалит. Но, возможно, таким людям, как Дон Виктор, не приходится думать о том, что им нужно, – только о том, чего они желают.

Лусия низко присела, и донья Мария с улыбкой заключила ее ладонь в свои.

– Весьма польщена знакомством с такой женщиной.

На миг Лусия решила, что это издевка, но глаза доньи Марии лучились добротой.

– Я лишь скромная судомойка, сеньора, – ответила Лусия.

Донья Мария крепче сжала ее руку.

– Вы – орудие Господа, ниспосланное им в помощь нашему королю и