Фамильяр - Ли Бардуго

– Благодарю вас, сеньора.

– Не благодарите меня. – Донья Мария прикоснулась губами к костяшкам Лусии. Ее глаза блестели. – Я рада служить вам, как служу Господу.

– Идем, любовь моя, – сказал дон Виктор и потянул жену обратно к стульям. Лусии надо подготовиться. – Он переглянулся с Сантанхелем, и тот развернул Лусию к остальным претендентам, которые уже собрались возле сцены кукольников.

– Я боялась, что меня раскроют, – прошептала Лусия. – Злилась, что нужно кем-то притворяться. Но сейчас впервые за все время я устыдилась нашей лжи.

– Донья Мария добра и мягка – а еще снедаема тоской. Астролог составил ей карту судьбы и сообщил, что она не зачнет, пока нидерландцы не вернутся под сень католической церкви.

– Поэтому она так истово молится?

– Нет, она всегда была набожной. Но тот шарлатан вселил в нее отчаяние. Я пытался переубедить ее, но она ничего не желает слышать. Думает, что Господь счел ее веру не безоговорочной.

– Но вы ведь не можете обеспечить ей дитя.

– Конечно, могу. Поэтому Виктор все так же ей предан. Он знает, что дитя появится в момент, который лучше всего отвечает его интересам.

– Вы так уверены в своем влиянии?

– У всех де Паредесов были дети, и все их сыновья пережили и роды, и детство, и испытания юности, и каждый из них превращает мою жизнь в муку, пока мирно не отходит на тот свет в собственной постели. Моя уверенность вполне оправдана.

– О чем вы говорите? И почему огрызаетесь на меня так, будто я пыталась обчистить ваши карманы?

– Я не огрызался.

– Разве что зубы не оскалили.

Сантанхель схватил Лусию за локоть и оттащил в темный угол за сценой.

– Я пытаюсь защитить нас, Лусия. Защитить тебя.

Она присела в реверансе.

– Благодарю вас, сеньор. Ваша грубость – хорошая ширма для намерений.

– Ты спрашивала, почему я снова начал есть, спать, выезжать верхом, почему ко мне вернулось здоровье. – Сантанхель оглянулся на толпу и понизил голос до едва слышного шепота. – Неужели ты сама не догадываешься? Аппетит мне возвратила вовсе не местная стряпня. Это чудо – очередная твоя заслуга.

Лусия еле сдержала смех.

– Я не возвращала вам жизнь. Я этого не умею!

– Всякий раз, когда ты используешь свой дар, когда принимаешь мою помощь, ты отдаешь мне частичку своего могущества. Я делаю сильнее тебя, и ты отвечаешь мне тем же. Заставляешь мою кровь вновь бежать по венам. Напоминаешь моему сердцу, что надо биться.

– Сердце не способно о таком забыть, – фыркнула Лусия.

Лицо Сантанхеля исказилось.

– Со временем можно забыть что угодно. Довольно жаловаться – направь свой ум на грядущее испытание.

Сантанхель стремительно ушел прочь, и Лусия с трудом удержалась от соблазна промурлыкать короткий напев, чтобы негодяй запнулся о древесный корень. Ее ждала битва, которую нужно выиграть – с Сантанхелем или без него. Противники уже собрались у сцены.

Глава 31

Сантанхелю удалось выяснить, что покажут некую пьесу о жизни Христа, вероятно, о том, как Сатана пытается искусить его. Во время представления каждого из участников подзовут к архиепископу и церковникам, и в этот момент нужно будет показать свои силы: Лусии придется молиться вслух, мысленно произнося при этом магические фразы. Лусия не волновалась. Этот навык она усвоила у матери и практиковала его всю жизнь. Она всегда была человеком двух вер, ни одной из них не отдаваясь всей душой.

Лусия заготовила пару разных напевов: один – чтобы озарить Спасителя божественным сиянием, второй – тот, что она использовала для чуда с лозой. Благо, никто из претендентов не знал, в каком порядке их будут вызывать, поэтому Лусия не тревожилась, что Грасия еще как-нибудь ей напакостит.

– Вы когда-нибудь видели подобные спектакли? – спросил Фортун, когда Лусия присоединилась к остальным. – К нам в Хаэн как-то заезжал кукольник. Представление было потрясающее!

– Нет, – сказала Теода. – Но не ждите от этого спектакля многого. Федериго Коммандино предстал перед судом инквизиции по обвинению в колдовстве, потому что его маленькие деревянные человечки выглядели не по-христиански впечатляюще.

– Я слыхал, что Гаспар дель Агила сваял статую Приснодевы о двух головах, – заявил Фортун. – Одна счастливая и улыбается, другая – для более серьезных поводов.

– Отец рассказывал мне, что у изваяния Христа в Бургосе были настоящие волосы и ресницы, – сказала Грасия. – У него даже имелся потайной приемник для крови. Но его давно уничтожили.

Теода выгнула светлую бровь.

– Удивительно – чего только не добьешься при помощи изобретательности!

Лусии нечего было добавить. Когда получалось, она жила в книгах, но все остальное время – в беспросветности кухни. Лусия ни разу не посещала ни театра, ни церкви крупнее Сан Хинес. Она знала Мадрид с его извилистыми улочками и многодневной летней духотой. Он в безнадежном положении, сказала она Сантанхелю, преисполнившись сочувствия к Фортуну Донадею и его великолепным кудрям. Пускай он ненавидит любовницу, однако он все-таки мужчина и волен искать свою судьбу, ходить на кукольные спектакли и играть себе песенки, сидя на солнышке.

К счастью, барабанщики, выстроившиеся вдоль сцены, наконец-то взяли ритм. Следующими запели флейты, затем жизнерадостный рожок, и занавес поднялся.

Декорации – звездная ночь, на отдалении – хлев – удивили Лусию. На холме возникли силуэты трех марионеток-волхвов; они спускались с дарами к Спасителю. Наступил рассвет: искусственные холмы и фигурки Марии, Иосифа и Иисуса осветились золотистым сиянием. Появились животные: заревел осел, замычал теленок, даже крошечные цыплята, казалось, скакали по хлеву и клевали крошки. Лусия ожидала увидеть что-то пугающее, даже жуткое, а вовсе не эту миленькую сценку.

И тут появился новый персонаж – одетый в оливково-зеленый дублет, с миниатюрной виуэлой в руках. Зрители покатились со смеху и захлопали.

– Фортун, – с улыбкой сказала Грасия, – вы смотритесь просто восхитительно.

– Это же я! – воскликнул Донадей.

С помоста протрубил фра Диего:

– Фортун Донадей, как ты поприветствуешь Агнца Господня?

Фортун, стоявший рядом с Лусией, перехватил поудобнее настоящую виуэлу. Он взял долгий аккорд, затем не спеша, без всякой веселости принялся перебирать струны – эта мелодия ничуть не походила на ту, что он сыграл во время первого испытания. Казалось, у него в руках другой инструмент – звучный и чудодейный, существующий исключительно для того, чтобы воздавать хвалу Господу. Фортун дотронулся до золотого креста на груди и обратил свое привлекательное лицо к небу. В темных зарослях позади сцены зашуршали листья. А затем из-за деревьев вышел маленький сияющий ягненок.

Зрители ахнули. Кто-то завопил от потрясения. Ягненок не издал ни