Фамильяр - Ли Бардуго

– Смотрите! – вдруг воскликнул кто-то из мужчин.

Из-за горы на сцене появилась новая фигурка – огромный дракон, чье рычание передавали рог и барабаны; жуткая голова на длинной шее раскачивалась взад и вперед.

– A tarasca[37]! – воскликнула Грасия.

Лусия знала это слово – чудовище, побежденное святым. Она видела такие фигуры на шествиях в честь праздника Тела Христова, иногда верхом на них ехала женщина – отец говорил, что она символизирует порок.

Дракон запрокинул голову, и из его пасти вырвались языки пламени – длинные шелковые шнуры, оранжевые и красные.

На холме возникла прелестная девушка в мерцающем белом платье. Красавица.

– Грасия де Валера, – прогремел фра Диего, – как ты защитишь младенца Христа?

Грасия вышла вперед и воздела руки к небесам, будто моля их о помощи. Ее лицо осветилось, словно она – та самая звезда, что вела волхвов по пустыне. Как можно отказать такой молельщице? Задул холодный ветер, и на фоне темных деревьев закружились поблескивающие белые снежинки; внезапно похолодало и стало сыро, а факелы у края сцены погасли.

Зрители взревели от восторга, и дракон рухнул плашмя.

– Такое делается с помощью волшебного фонаря, – закатив глаза, прошептала Теода. – Немного льда, кузнечные мехи.

– Откуда вы знаете? – спросила Лусия.

– Потому что мы тоже заготовили волшебный фонарь! Со специальными стеклами, привезенными из Швеции. У меня нет таланта к чудесам и иллюзиям, только дар предвидения. – Теода подмигнула. – Но благодаря нему я прекрасно умею планировать.

Дракон снова встал на дыбы, и на сей раз у него на спине сидела женщина. Обнаженная, выточенная из светлого дерева, с крошечными руками и ногами, которые присоединялись к телу с помощью колышков. У нее были ярко-рыжие волосы и миниатюрная корона на голове.

Елизавета. Королева Англии.

Рядом, у ног чудовища, возникла фигура в черном с длинной белой бородой. Видимо, это был Джон Ди, ворожей Елизаветы.

На вершине холма появилась марионетка-Лусия – вся в черном, крепкая мрачная кукла.

– Лусия Кальдерон Котадо, как ты защитишь нашего Господа?

Пока Лусия наблюдала за соперниками, ее разум лихорадочно работал; она быстро приняла решение и выбрала второй напев из тех, что подготовили они с Сантанхелем, обратилась к старым надежным фразам, которые сейчас казались самыми подходящими; в голове у нее распустилось слово rozika.

Лусия не стала вскидывать руки и повышать голос. Вместо этого она упала на колени, сжимая в руках четки. Ave, Maria, gratia plena, Dominus tecum.

Benedicta tu in mulieribus, et benedíctus fructus ventris tui, Iesus[38]. Она произносила молитву механически, как и подобало простолюдинке, от которой ожидалось, что она запомнит слова на слух – ведь знать латынь ей не надлежало. Но в голове, в ушах у Лусии звучал иной язык, новая мелодия. Так уж ли различались эти мольбы? Услышь меня. Спаси меня. Утоли мои печали. Позволь очутиться в объятиях матери еще хоть раз.

По стенам сцены поползи плети роз – белоснежных, призванных из сада и быстро расцветавших, как та лоза во дворике, как давным-давно – тот ирис Хуалит. Розы обратили свои великолепные бутоны к яслям. И отгородили младенца от королевы-еретички и ее чудовища, сомкнув стебли в длинную стену, полную грозных шипов.

Аплодисменты прозвучали как благословение. Лусия пережила еще одно испытание – мало того, на глазах у убийцы пророков.

– Поразительно! – выкрикнул кто-то.

– Ну и диво!

Но указывали зрители вовсе не на Лусию или кого-то из ее противников. Они тыкали пальцами в сцену, где ворожей, королева и дракон съежились при виде шипов. А вот их тени – нет.

Марионетка-королева показала крошечный кулак марионеткам-претендентам. Тень королевы уперла руки в обнаженные бока и высунула язык.

Марионетка – Джон Ди досадливо дернула себя за бороду. Тень Джона Ди повернулась к архиепископу спиной и задрала рубаху, продемонстрировав голые ягодицы.

Среди зрителей раздались нервные смешки, и Лусии стало интересно, какого мнения королевский исповедник и архиепископ Мадрида о таких грязных шуточках.

– Как это делается? – спросила она у Теоды. – Что это за вид сценического мастерства?

Теода покачала головой. И попятилась от сцены.

– Это не иллюзия. Что-то не так.

– Это часть испытания? – спросила Грасия.

Тени марионеток все удлинялись, их силуэты приобретали новые черты. Голова королевы стала вытянутой, руки – слишком тонкими. На пальцах появились когти. Тень замахнулась на марионетку-Елизавету. Кукольное тельце распоролось, и из-за черного задника сцены раздался крик – кукольник выронил крест, к которому крепились нити марионетки.

Тень за спиной Джона Ди стала мохнатой и горбатой, из ее темной головы выскочили два рога, сзади хлестал хвост, между ног набух огромный фаллос. Чудище запрыгнуло на плечи марионетки – Джона Ди и принялось ее душить, а толпа зрителей завизжала и, вскочив со стульев, бросилась прочь от сцены.

– Это проверка! – закричал Фортун. – Это должна быть проверка!

Тень королевы опустилась на колени, и тень дракона взяла ее сзади. Архиепископ и церковники, сидевшие на помосте, встали как один, но не схватились за распятия и не принялись молиться, а помчались вниз по лестнице и в глубь садов.

– Дьявол здесь! – завопила Грасия.

– Бежим, – схватив ее за локоть, сказала Лусия.

Но тень демона теперь была размером с кота, стоящего на задних лапах; она спрыгнула со сцены. Грасия закричала – тень бросилась на нее и полезла вверх по юбке.

Недолго думая Лусия схватила тень. Но когда ее руки соприкоснулись с телом демона, она зашипела от отвращения. Хвататься было особо не за что, и все же Лусия преисполнилась омерзения. Она заставила себя повторить попытку и на сей раз удержала корчащееся тельце. Волосатое и визжащее, оно извивалось в руках у Лусии, и она забросила его как можно дальше – ей не терпелось избавиться от этой липкой ползучей гадости.

Лусия отбежала от сцены, надеясь, что кто-то придет ей на помощь, однако мир вокруг нее превратился в кошмар. Ни Фортуна, ни Теоды, ни Сантанхеля не было видно. Люди вопили, роняли стулья, убегали по тропинкам или в сторону дворца. Факелы попадали, и помост с навесом занялся огнем. Лусия услышала стук копыт и увидела, что в сад ворвались стражники на конях.

– Все по-настоящему, – всхлипнула Грасия; по ее лицу струились слезы. Глаза у нее были как две луны, она тряслась всем телом. – Все по-настоящему.

Лусия отерла руки о юбку и помогла Грасии встать.

– Беги, Грасия! Давай же, прелестная дубина, я не утащу тебя на себе!

Они заковыляли