Нартуган: Из огня и магии - Ануар Нурланулы Кошкарбаев

мерцала мягким золотым сиянием, будто древо хранило в себе воспоминания тысячелетий. Считалось, что Байтерек не просто связующее звено между мирами, но и хранитель душ. Одни говорили, что под его корнями души находят покой, другие, что он открывает им путь в высшие планы, а третьи верили, что древо способно вернуть утраченное, если оно действительно заслуживает нового шанса.

Главный город бахсы скрывался под Великим Древом Байтерек. Это был город, где правила магия, а законы смертных теряли свою силу. Здесь не нужно было бояться божественного запрета. Он не существовал на обычных картах и был надежно спрятан в отдельном измерении, отгороженном от реальности тонкой, но непреодолимой завесой. Единственным, кто мог позволить чужеземцу войти в город, был его первый и бессменный правитель — Мерейли-Дара.

У города не было собственного имени. Его не называли ни государством, ни королевством, ни провинцией. В магическом сообществе его знали просто как «Главный город». Этого было достаточно. Любой, кто слышал это название, понимал, о каком месте идёт речь. Здесь не действовали законы обычного мира. Время текло иначе, и порой дни могли растягиваться или сокращаться в зависимости от воли его властителей. Над мощёными улицами плавали светящиеся шары, освещая парящие мосты и величественные дворцы, украшенные символами древних родов. Живые статуи стояли на площадях, шепча пророчества прохожим, а воздух был насыщен эфириумом — энергией, питающей этот город, делавшей его одновременно прекрасным и опасным.

Но за всем этим величием скрывалась непоколебимая власть. Каждый, кто входил в город, чувствовал её на себе. Здесь либо подчиняешься законам магии, либо исчезаешь навсегда. Сама Мерейли-Дара никогда не покидала свою башню, возвышавшуюся в самом центре магического мегаполиса. Она принимала гостей только в исключительных случаях, и степень этой необходимости определял древний Булан — существо с единственным рогом, форма которого напоминала чашу. Он внешне напоминал лося, но был в разы больше, возвышаясь над людьми, словно живая каменная глыба, украшенная ветвистыми рогами. Его массивное тело было покрыто гладкой серебристо-пепельной шкурой, а глаза мерцали мягким голубым светом, будто отражая само небо.

Годами он оставался на своём посту, неподвижно восседая у входа в башню. Покидал он его лишь на короткое время, чтобы найти себе пару для продолжения рода. Говорили, что самки Буланов существуют только в дикой природе. Когда самец освобождался от службы, он наполнял свою чашу на роге особой водой. Если самка выбирала его и пила из этой чаши, начинался брачный период. После этого Булан вновь возвращался на свой пост, продолжая свою вечную службу.

Животное, отличавшееся терпеливым, почти неподвижным образом жизни, привычно отдыхало перед входом. Тем, кто хотел войти, нужно было положить руку на чашевидный рог Булана. Если он оставался в покое, дверь внутрь не открывалась. Но если его глаза вспыхивали осмысленным светом, это означало, что пришедший принёс нечто по-настоящему важное.

Эту систему контроля придумала сама Мерейли-Дара. Она избегала лишних встреч, не испытывала симпатии к людям и предпочитала держаться как можно дальше от их дел. Даже среди магов лишь немногие могли удостоиться её внимания. Мардан и Бике вышли из портала вдалеке от Главного города. Перемещаться прямо внутрь было невозможно, таков был один из главных законов. Любой, кто хотел попасть туда, сначала должен был явиться в село Сырмак, найти там единственного перевозчика и оплатить ему проезд.

— Что? Снова вы? Не ждал вас так скоро.

Они сидели в небольшой повозке, запряжённой двумя лошадьми. Кучером был престарелый Кожа, старик, который уже давно занимался этим делом и знал дорогу лучше, чем кто-либо.

— Мы сами каждый раз надеемся, что это последний. Но, увы, мы снова здесь, — спокойно ответила Бике. Она не боялась открыто говорить о своих делах, ведь полностью доверяла этому старику, и самой Мерейли-Дара. Кожа хмыкнул, потряхивая поводья.

— Понимаю. Тяжело быть мамой. Постоянно приходится прибегать к запретным заклинаниям. — Он усмехнулся, затем вздохнул и, словно вспомнив что-то, добавил. — Моя вот, даже сейчас не успокоится. Всё просит госпожу наложить чарующее заклинание, чтобы женить меня на ком-то.

После этого он громко расхохотался, подбадривая лошадей. Встряхнув удила, он активировал магию, и копыта лошадей вспыхнули серым пламенем. Повозка резко набрала скорость, скользя по поверхности с невероятной лёгкостью.

— А что, вы завидный жених! — весело отозвалась Бике. — Я знаю многих ведьм, готовых хоть завтра стать вашей суженой.

Она рассмеялась, не скрывая своего веселья. Мардан никогда не видел её такой. Обычно сдержанная, она сейчас казалась расслабленной, словно ненадолго позволила себе забыть о тяжести недавних событий. Казалось, здесь она чувствовала себя как дома. Он не стал вмешиваться, решив переждать их разговор в тишине.

Он наблюдал за дорогой: по обе стороны росли старые, ветвистые деревья саксаула, а выше них цвела Туранга, могучее дерево, способное выдерживать самые суровые условия. Под ними раскинулся песок насыщенного красного цвета, создавая ощущение, будто они находились в пустыне. Но, к удивлению Мардана, в воздухе чувствовалась влага, а жары вовсе не ощущалось. Солнце сверкало ярко, но не влияло на температуру — этот край жил по своим, иным законам природы.

Когда они приблизились к внешним стенам города, Мардан увидел на каменной поверхности огромные руны. Они светились слабым, едва уловимым сиянием. Бике объясняла, что именно благодаря этим рунам город удерживается в своём уникальном измерении. Пройдя через главные ворота, которые, как правило, никогда не закрывались без особой необходимости, можно было увидеть величественные здания. Они поднимались ввысь, значительно превышая высоту земных небоскрёбов.

В этом городе разрешалось жить любым существам, но существовало жёсткое правило: использовать магию в общественных местах запрещалось. Такое ограничение могло показаться парадоксальным для города, основанного на магии, но контролировать уровень опасности, разнообразие заклинаний и других магических манипуляций было чрезвычайно затруднительно. И вместо того чтобы разрабатывать тысячи законов и исключений, власти города приняли абсолютный запрет. Это было проще, чем пытаться разбираться в нюансах каждой отдельной школы магии и следить за тем, кто и как её использует.

— В Главном городе нет топлива, да и магию применять нельзя. Так что приходится двигаться по-старинке, — сказал старик, ещё раз дёрнув за удила. Перед тем как проехать через ворота, он выключил синее пламя на копытах лошадей.

Вскоре они добрались до центральной башни, самого высокого здания города. Все этажи без исключения принадлежали Мерейли-Дара. Рядом, у самого входа, лежал огромный лось, его массивное тело было неподвижным, а рог-чаша мерцал бледным свечением. Бике спокойно подошла и положила ладонь на его чашу.

— А вдруг он в этот раз не откроет глаза? — Мардан постукивал тростью по полу, его голос