Абиссинец 1889. Том 2 - Сергей Насоновский

при таком положении дел атаман дал добро на ношение оружия всем станичникам. Но только до прихода усиления. Сейчас все, кто способен ружьё держать, должны быть начеку. Так что берданку свою можешь носить открыто.

Потом перевёл взгляд на сына.

— Олег, тебя тоже касается. Из дома без ружья даже не вздумай выходить. Понял?

Олег только кивнуть успел, как в калитку настойчиво постучали.

Я открыл и увидел Анну Григорьевну и Сашу.

Девушка сильно переменилась за ночь. Волосы прибраны, на голове чёрный платок. Лицо бледное, глаза красные от слёз, но спина прямая.

— Здорово ночевали, Степан Анисимович, — поздоровалась Анна Григорьевна, проходя во двор. — Надобно бы Александре помочь.

— Слава Богу, Нюра. Какое там ночевали, с такими-то делами. А помощь, конечно, будет, — он повёл подбородком в сторону дороги. — Казаки уже с утра с телегой вышли на выселок к Горючкину. К полудню привезут Семёна.

Крестный помолчал, затянулся ещё раз и с сожалением добавил:

— Да уж, обеднеет станица без его мёда. Сколько раз говорил ему, чтобы в Лончаково перебирался. У Филарета даже прошение просил на разрешение к переезду. Так ведь тот ни в какую. Упертый дед у тебя был, Сашенька, царствие ему небесное.

Он перекрестился.

— Пасеку нашу, кстати, он мне и сладил. Да науке обучал два года. Ну да ты и сама помнишь. А теперь внучка Семёна сиротой осталась. Нюра, тебе не в тягость будет пока Сашку приютить? Мы с харчами поможем.

— Окстись, Степан. Забыл, как я своего Петра два года назад оплакивала? Знаю, каково это. А тут девка совсем молодая, одна осталась. У меня поживет. Как слезы выльет, там и решим, что дальше делать станем, одну поди не бросим в беде.

Александра, теребя край черного платка, робко спросила:

— Извините, Степан Анисимович... Я там подслушала, что дедушку сегодня привезут. У меня на выселке вещи остались памятные. От батюшки моего да от мамы. Сходить бы... А то растащат ведь всё варнаки какие. Или того хуже...

Дальше Саша не смогла продолжить. Слёзы снова подступили к глазам.

Степан Анисимович нахмурился.

— Саша, сама понимаешь, сейчас лишний раз в тайгу соваться всё равно что смерти искать. Не ровен час, маньчжуры и сюда нагрянуть могут. Не пущу я тебя, девонька.

— Степан Анисимович, дозвольте я с Сашей схожу? — сказал я раньше, чем успел толком подумать. — Мы Илькиными тайными тропами пройдём, прямо до избы. Берданка у меня теперь есть. Патроны тоже. Пойдём тихо, ни одна собака нас не учует.

Крестный чуть повернулся ко мне, оказавшись спиной к женщинам. Посмотрел прямо в глаза, спрятал в усах лёгкую улыбку и едва заметно подмигнул. Потом мигом сделался серьёзным и обернулся к Саше.

— Ну... добро. Только по таёжным тропам, которые Илька Андрею показал. Александра, слушай Андрея беспрекословно. И до вечера обернитесь. Неспокойно сейчас.

Он помолчал, подбирая слова.

— И ещё, Саша... Дед твой, Семён Петрович, так ведь в старой вере и остался?

— Да, Степан Анисимович, — тихо ответила она, опустив глаза.

— Ну... ты ж понимаешь, положим мы его на холмике недалеко от станицы, ты это место знаешь. Тут уж не обессудь.

— Понимаю, Степан Анисимович, — едва слышно прошептала Александра.

— Вот и ладно, — вмешалась Анна Григорьевна. — Ты, Андрей, собирайся пока. А мы пойдём, я Сашке одежду для леса справлю. Как будешь готов, заходи за ней на мой баз.

Женщины скрылись за калиткой. Я только бросился в дом собирать походную сумку, как в ворота снова забарабанили.

— Да чтоб вас всех! — в сердцах ругнулся крестный, который только-только хотел прилечь хоть на часок. — Кого там ещё нелёгкая принесла?

Олег распахнул калитку. На пороге топтались двое китайцев: Ли, которого в станице звали Лёшкой, и с ним ещё совсем молодой. Как звать, я не знал. Лёшка, кланяясь, быстро залопотал, просясь на работу.

Гнев Степана Анисимовича как рукой сняло.

— А, работники? Это хорошо, что пришли. Олег, проведи их к бане. Пусть крышу посмотрят, да в конюшне за навоз возьмутся.

Он подождал, пока они отойдут, и повернулся ко мне.

— Андрей, Богом прошу, не вляпайся никуда. Атаман строго-настрого приказал с полудня из станицы никого не выпускать. Но девке и правда лучше забрать ценные вещи, а то и след их простынет... В общем, береги себя и ее, и чтобы одна нога здесь, другая тоже здесь.

— Благодарствую, крестный, мы налегке быстро обернемся.

Я закинул за плечо берданку, проверил патроны в подсумке, прихватил сидор с припасами на один день и двинул к дому Анны Григорьевны. Сердце отчего-то стучало чаще обычного. То ли от предстоящей дороги, то ли от того, что идти мы будем вдвоем с Сашей.

У Анны Григорьевны я дождался Александру, и мы выскользнули огородами к лесу. Шли тайгой, тропами, которые когда-то показывал Илька.

Сначала молчали. Под сапогами хрустел сухой валежник, в кронах шумел ветер. Молчание давило, и я, чтобы хоть как-то его разорвать, кашлянул.

— Саша... А дед твой неужто так и не думал от старой веры отказаться? Крестный сказывал, что с отцом Филаретом о нём договаривался.

Сказал и тут же мысленно обругал себя. Господи, ну что за дурень. Деда её вчера зарубили, ещё земле не предали, а я с такими расспросами лезу.

Но Александра не рассердилась. Она шла рядом, глядя под ноги. Потом заговорила тихо, будто продолжая давний спор сама с собой.

— Дед Семен не то, что сам отказаться не хотел, так он, Андрей, до последнего дня и меня к старой вере привести пытался. А я не могла никак. Матушка моя, перед тем как Богу душу отдать, накрепко мне наказала: «Память отца своего, Сашенька, не предавай».

Она остановилась, аккуратно перешагнула через поваленную осину и продолжила, глядя куда-то сквозь стволы деревьев:

— Матушка ведь сама из староверок была. Дед её так с детства и воспитал. А как пришли на Уссури забайкальские казаки станицы рубить, она батюшку моего там и заприметила. Красивый он был, молодой, из первых переселенцев в Казакевичевой. Любовь у них приключилась большая. Дед Семён, как прознал, что дочь к никонианцу уходить собралась, лютовал страшно. Отрёкся от неё, проклял и на порог больше не пускал. Никогда не пускал.

Саша поправила сползший платок.

— Ушла матушка к отцу в Казакевичеву, обвенчалась в храме, всё как положено. Потом меня родила. Только