Абиссинец 1889. Том 2 - Сергей Насоновский

Она села на край кровати, щёлкнула замочком и откинула крышку. На куске поблёкшего бархата лежали два венчальных кольца: массивное серебряное и совсем тонкое золотое. Рядом пожелтевшая фотографическая карточка. Сбоку тускло поблескивал серебряный Георгиевский крест на истрёпанной колодке.

— Батин крест, — тихо сказала Саша, поймав мой взгляд.

Она коснулась награды подушечкой пальца.

— За манзовский бунт, ещё в шестьдесят восьмом году даденный. А кольца их с матушкой. Дед Семён берег их шибко. Говорил, как замуж пойду, отдаст. А оно вон как вышло.

Она бережно закрыла шкатулку и спрятала за пазуху. Встала, отряхнула юбку от гусиного пуха и обвела взглядом разгромленную горницу.

— Только за этим и шла, — вздохнула она. — Сейчас кое-что из одежды заберу, а остальное пусть пока так лежит. Дедушку схороним, вернусь, порядок наведу. Может, и заберу чего. Только телегу надо раздобыть.

Саша принялась собирать вещи в узел.

— Надо заднюю дверь проверить, — сказал я. — Ту, что к ульям выходит.

В сенях Саша пошарила на полке и сняла три тяжёлых замка. Два положила на лавку, третий оставила в руке.

Я отодвинул засов и приоткрыл дверь на задний двор. У расколотой колоды было пусто. Тишка убрался в тайгу.

Александра отдала мне узел с одеждой, опустила засов на место, продела дужку замка в железные проушины и вдавила до щелчка. Забрав с лавки два других замка, мы пошли к выходу. На крыльце она притворила дверь амбарным замком.

Во дворе я помог ей задвинуть в пазы тяжёлую закладную доску. На улицу выбрались через калитку, и Саша заперла последний замок.

Усадьба была запечатана. Разорённое подворье осталось за спиной.

Мы снова углубились в лес, забирая чуть правее, к телеграфной просеке. Там идти легче: деревья вырублены, светлый коридор тянется почти ровной дорогой.

Вскоре впереди послышались голоса, звон инструмента и чей-то петровский загиб. Мы вышли на открытый участок и увидели артель наших, лончаковских казаков. Они чинили оборванную хунхузами линию связи.

Пётр Строганов, жилистый казак, нацепив на сапоги стальные когти-лазы, висел под верхушкой смолистого столба, обхватив его широким кожаным ремнём. Он скручивал концы медной проволоки. На земле двое распутывали бухту, а третий придерживал натянутую жилу длинной деревянной рогатиной.

— Вверх давай! вверх, едрит твою налево! — кричал сверху Пётр. — Тяни ровнее, Митрий, сейчас выскользнет!

— Бог в помощь, казаки! — негромко, чтобы не напугать верхолаза, окликнул я.

Они обернулись. Митрий утёр пот со лба рукавом и кивнул:

— Слава Богу, Андрей. А мы тут, вишь, после ночных гостей порядок наводим.

— Сильно попортили? — кивнул я на свисающие куски провода.

Со столба свесился Строганов:

— Да чтоб у них руки поотсыхали, у иродов! В трёх местах, почитай, жилу перехватили. Да ещё кусок саженей в десять с собой уволокли. Полдня возиться, пока скрутки надёжные сделаем да на изоляторы натянем.

Он прищурился, разглядев мою спутницу.

— О, никак Семёнова внучка с тобой? Здравствуй, Александра. Соболезнуем твоему горю. Почитали мы Семёна Петровича, хороший был старик. Упокой, Господи, его душу.

— Спаси Христос на добром слове, дядь Петь, — тихо ответила Саша.

— Да, дядька Пётр, на выселок к ней ходили, — сказал я. — Бог вам в помощь, казаки. Мы дальше двинем, пока атаман за самовольную прогулку не приложил.

— Бывайте, бывайте! — махнул рукой Строганов. — И береги девку-то, за такой глаз да глаз.

Мы снова нырнули на лесную тропу.

После пасеки и встречи с казаками Саша немного отпустила плечи. Но я постарался ее отвлечь и заговорил о первом, что пришло в голову.

— А знаешь, Саша, — начал я, прокладывая путь через высокий папоротник, — я ведь до Уссури много, где побывал. Сам с Кубани, из станицы Червленой. А ещё в Африке был, в Абиссинии. Форт там стоял, Новая Москва назывался.

— В Африке? — недоверчиво переспросила она. — Это где арапы живут?

— И арапы, и абиссинцы, и кто только не живёт. Жарища там, как в бане, когда на каменку плеснёшь, только круглые сутки и топить не надо. А Красное море совсем не красное. Синее-синее, аж глаза слепит. Люди там другие: высокие, кожа тёмная, зубы белые.

Саша шла следом и молчала, но слушала внимательно.

— А какие пальмы, там высоченные... Наверху вместо веток зелёные перья, а на них орехи висят. Кокосы называются. Здоровенные, почитай с голову ребенка, зеленые они на пальме, но когда высохнут, то становятся волосатые, словно маленькие медвежата.

— Орехи в волосах? — на лице Саши появилась улыбка.

— Ага, правда говорю, мохнатые такие, честное слово. Я первый раз увидал, думал, зверь какой сидит. Покрутил, потряс, а внутри булькает. Рубанул тесаком пополам, а из него сок брызнул, сладковатый и свежий. А внутри мякоть белая, хрустящая.

— Вот бы у нас в тайге такие орехи росли, — вздохнула она.

Я покосился через плечо, увидев, как Саша улыбается.

— Нельзя у нас. Представь: вот идёт твой Тишка по лесу, морду задрал, мёд ищет, а ему сверху такой орех — бабам по кумполу. Он же испугается и из тайги навсегда убежит.

Саша не выдержала и тихо рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Звонко, искренне. И от этого смеха в лесу будто посветлело.

— А потом мы на пароходе шли, — продолжил я, сдерживая улыбку. — «Кострома» называется. Громадина, как полстаницы нашей. Вокруг вода, берегов неделями не видать. Качка такая, что палуба из-под ног уходит, особливо в шторм. Я там в трюме при лошадях состоял.

Я замолчал, перешагивая через ручей.

— А потом? — тихо спросила Саша.

— А потом мы с Илькой к хунхузам в плен попали, когда по Уссури сюда добирались. Но случай подвернулся, и мы дали деру.

Я обернулся. Она смотрела на меня большими карими глазами.

— Спасибо тебе, Андрей, — вдруг сказала Саша.

— Да за что? За кокосы эти?

— За то, что пошёл со мной, и за то, что рассказываешь. Ты прямо как баснописец Крылов, ей-богу. Слушаешь тебя, и будто не здесь, а там, на море этом красном находишься.

Я отвернулся, чувствуя, как горят уши. Крылов, надо же. Хорошо хоть не Пушкин, тогда бы и вовсе язык проглотил.

— Пойдём, Саша, — сказал я. — До Лончаково уже рукой подать.

Вскоре лес поредел, и мы вышли на наезженный тракт к