Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

– Хорошо, – ответила она и тут же добавила: – Насколько это возможно.

– Рад это слышать, – он вновь затаился. Но лишь для того, чтобы уверенно атаковать её. – Я бы сказал: «С Новым годом», но мне в старом жить чуть подольше, чем вам.

– А я бы сказала: «С Рождеством», но моё ещё не наступило, – ответила она, что заставило его улыбнуться.

– Удивительные у нас с вами часовые пояса, не так ли? – она молчала, впрочем, он и не ждал её ответа и продолжил: – В любом случае, вне зависимости от времени, у меня для вас кое-что есть. Подарок.

– Ещё один? Если честно, я после предыдущего не могу опомниться.

Блэквелл усмехнулся. Она заставляла воспринимать его малые жесты достаточно широкими. Малый список снятых санкций большим… Или она про то, что села в его кортеж тогда, в Руанде? Но он же сам обставил это как её подарок на его день рождения. Всё по его просьбе. А последствия?

– Ну, наверное, он больше понравится вашему сыну.

– Собака? – тут же догадалась она. Было достаточно предсказуемо. Какого ещё блистательного подарка не хватало в их межгосударственных отношениях, если антисанкционный пакет он уже безвозмездно отдал ей?

– Да, – он не был удивлён её проницательностью. – Я привезу щенка в марте.

– И кто у вас?

– Ньюфаундленд.

– Естественно, – самая канадская собака из всех возможных именно у него, подумала она.

– Что это значит?

– Да так, ничего. Новый член вашей семьи?

– Скорее – вашей. Но да, это новорождённый щенок моей собаки. Вы же не против, что я дарю его вам?

Станислава улыбнулась. Вовремя он решил об этом спросить. Когда уже вроде всё и решил. Причём – самостоятельно. Она начинала собирать политический зоопарк с животными как некими памятниками её правления. Кто знает, какие породы ещё здесь окажутся, ведь Пол Блэквелл был первым – никто из мировых лидеров ей пока животных не предлагал. Действующих мировых лидеров.

– Как я могу отказаться от такого? Фактически отрываете от сердца, – сарказм. Или нет, она сама не поняла. – Но я вам предложить щенка не могу – у меня у самой только подрастает хаски.

– Я ничего у вас не прошу, – заверил он. В который раз. – Это просто… жест доброй воли.

Или это просто очередной способ загладить вину, которую он так и не перестал чувствовать перед ней. В конце концов, кто в этом разбирается?

– Спасибо, – ей показалось, что это звучало слишком сухо, но добавлять ничего не стала. Хотя и хотела. Сдержанность – лучшее решение.

– Мне лишь в радость.

Их разговор зашёл в тупик. Они оба молчали в трубку, совершенно не в состоянии подобрать какие-либо слова. Станислава, впрочем, особо не церемонясь, решила идти напролом:

– Это всё, зачем вы звонили?

– Нет, – твёрдо сказал он. – Это вообще не то, зачем я вам звонил.

– Тогда…

– Если честно, Станислава, мне просто очень нравится с вами разговаривать. И я подумал, что, может быть, вы тоже не считаете меня таким уж ужасным собеседником.

Филин усмехнулась, ужаснулась, испугалась, растерялась, а потом быстро взяла себя в руки. С такой властью непозволительны колебания. Как, однако, и несвоевременны его признания. Особенно когда она хотела бы сказать то же самое.

Блэквелл пытался лишний раз не дышать – он боялся её ответа, но она не заставила его долго ждать:

– А это важно?

– Вы бы стали разговаривать с неприятным вам человеком?

– Ну, по долгу службы приходится общаться с разыми людьми.

– Намекаете на меня?

– Не знаю, что изучают в канадских школах, но планета всё ещё крутится вокруг Солнца, а не вокруг вас, Пол.

Блэквелл залился смехом: ей в действительности ничего не стоило рассмешить его. Она оставалась самым удивительным и в то же время загадочным открытием его карьеры в большой политике. Самым непредсказуемым.

– Вы знаете, нет ничего стыдного или унизительного в том, что вам снятся кошмары, – внезапно сказал он.

Улыбка тут же сошла с её губ. Паника овладела ей, глаза начали бегать из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда он всё знает. Кто ему всё рассказал. Кто дал право в принципе поднимать такие темы.

Она молчала.

– Это вполне естественная реакция, – продолжал он. – Долго длиться не должно.

– Зачем вы мне это говорите? – наконец, спросила Станислава. Очень тихо. Хотела позлиться, но получилось только испугаться.

– Потому что они всегда снятся. Уж я-то знаю.

Он определённо был осведомлён об этом вопросе больше неё. Скорее всего, ему тоже снились кошмары. Может, и не сейчас. Может, когда-то давно. Несколько раз. Снились, а потом исчезали, как будто по своему особенному плану. И он, наверное, искренне хотел ей помочь. Рассказать. Объяснить.

Но почему он решил, что она стыдится этого или считает чем-то плохим? Судил по себе?

– Думаете, я не справлюсь без ваших советов? – получилось резко. Как она и подразумевала.

– Я такого не говорил. Но я могу помочь вам, если вы этого хотите.

Может, она бы и хотела, но не могла принять эту помощь ни при каком раскладе.

– В моём состоянии сейчас нет ничего предосудительного. Но тогда…

– Вы не слабы, Станислава, – оборвал её он, предугадывая дальнейшие выводы.

– Вы даже не моргнули.

– Не сравнивайте. Я уже был в подобных ситуациях. У нас с вами совершенно разный опыт. Вы вели себя очень храбро…

– Вы спасли мою жизнь.

– А вы – мою. Если я всё правильно понял.

Она сжала в руках телефон и закрыла глаза. Как у него всегда всё складно получается. Как легко поверить его спокойному и рассудительному тону, который будто гипнотизирует. Повышение самооценки через убеждение в героизме – так он решил с ней поиграть? Такую тактику выбрал? Но она ему… что?

– Это были мои люди. И всё лишь предположительно. Вы…

– Что конкретно вам снится? – он резко перевёл тему. Не дал ей даже привести аргументы в собственной растерянности и его бесконечной благодетели. Может, он и не играл?

– Не думаю, что…

– Я не столь жесток, чтобы использовать это против вас. Если дело в этом, – он даст сегодня договорить ей хотя бы одно предложение?

– Многие бы поспорили с этим утверждением.

– Их право. Не верите мне? – Пол Блэквелл, как понимала Станислава, часто задавал вопросы, на которые совсем не хотел слышать ответа.

– Не знаю. Вы бы поверили?

– Вам – да. Я не жесток…

– Вы уже говорили это, – настало её время перебивать.

– Я бы не навредил вам.

Она прекрасно понимала это. После произошедшего не посмела бы и думать иначе. Но проблема была в том, что ей не мог навредить именно Пол Блэквелл, но премьер-министр Канады – мог. И Станислава не понимала, где проходила в голове у него и у неё эта тонкая грань между двумя этими личностями.

– Вред – понятие растяжимое.

– Я не хочу, чтобы вы ждали подвоха от меня, потому что…

– Мне снитесь вы, – резко вставила она желанно-нежеланный ответ в их разговор. Он тут же замолчал и, похоже, перестал дышать. Она ввела его в ступор или просто в курс дела? – Что вы в итоге стреляете в меня, и я умираю. А вы смеётесь.

– Вот как, – спустя несколько мгновений бесконечного молчания тихо сказал он.

Станислава ждала большего, чем это. Она страстно желала услышать нечто ещё, ведь он так упорно пытался достать из неё суть её кошмаров, а теперь ограничивался какого-то рода наречиями. А что он хотел услышать? Что ей снится Геннадий Левашин или Кайл Левенфорд, которого она никогда не видела? А, может, она видит Оливера Уотерса, который добавляет пятьдесят первый нож в её тело, направляя его прямо в грудь, потому что он не скрывает себя и своей цели. И она превращается в американский флаг, порезанный ещё на тринадцать полос.

– Вам нечего сказать, – она не спрашивала, но будто просила его ответить.

– У меня в голове много слов. Но нам с вами они не помогут, – тут же парировал он.

– Помогут?

– Я слышу вас лучше, чем вам кажется.

– Нам?

– Вы говорили, что