Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

Последние пару месяцев и правда казались чем-то вымышленным. Множественность лиц, поделённая на истинность намерений. Он слишком часто улыбался, чтобы это не заметили, но ему было всё равно. История звонков стиралась, но кого это должно было обмануть. Причина пока была скрыта. Даже в некоторой степени от него самого.

Макферсон всё это время ходил вокруг него кругами, боясь лишний раз назвать одну фамилию и лишиться головы. Его аккуратность смешила Пола, даже забавляла. И он смеялся из-за него, из-за себя, из-за непонятного чувства эйфории, которое к нему иногда приходило, чтобы завладеть на небольшое количество времени, а потом оставить до следующей беседы. Ему это нравилось. Ему это не нравилось. Работоспособность зашкаливала, и потому что он хотел забыться, и потому что иногда не мог уснуть по ночам. Он старался держать себя в руках. И у него почти получалось.

Она спускалась медленно – он заметил это краем глаза, но все ещё не хотел оборачиваться, будто не желая спугнуть её и напугать себя – по своеобразной парадной лестнице. Никто не объявлял об этом, но внезапное падение громкости бесед и перешептывания говорили сами за себя. Все постепенно отрывались от своих собеседников и оборачивались на эту лестницу, и он знал, что через пару мгновений ему придётся сделать то же самое, если он не стремится заработать плохую репутацию.

Пол Блэквелл не хотел и хотел на неё смотреть. Он находился в несколько возбуждённом состоянии – так долго ждать эту встречу, чтобы, когда остались считаные секунды, совершенно не желать её компании. Вдохнув полной грудью, он, наконец, обернулся. Чтобы обомлеть.

На ней было тёмно-зелёное атласное платье в пол с открытыми плечами, которое как нельзя кстати подчёркивало её фигуру и в очередной раз доказывало ему и всем, что она, помимо ума и власти, является обладательницей природной красоты. Волосы были убраны в высокую причёску, чтобы обнажить изящную длинную шею, на которой красовалось бриллиантовое колье, заметное даже ему из отдалённой точки комнаты. Весь наряд был подобран так, чтобы подтверждать её статус хозяйки в этом помещении, на этом мероприятии, на этой планете… Чтобы на неё смотрели и не смели отвести взгляд. Пол с удовольствием попался, хоть и знал, что лишь следовал правилам её игры.

Он прожигал её взглядом, и на секунду ему показалось, что она это заметила. И посмотрела ровно на него, встретившись с ним глазами. Но они были слишком далеко друг от друга, чтобы он мог сказать это наверняка. Пол ещё никогда не видел её в вечернем наряде – кажется, не было повода, – но это вряд ли могло оправдать его. Блэквелл понял, что пропал, ещё в тот момент, когда только слышал её приближение, но не видел его. Как было некстати. Но он сам в этом виноват.

Станислава Филин начала торжественный обход всех гостей: с каждым поздороваться, задать общий вопрос, личный вопрос, проявить любопытство и интерес, заставить поверить собеседника в собственную важность. Улыбка и ещё одна – улыбалась она всегда искренне, потому что не могла по-другому. Да и все присутствующие ей были в той или иной степени приятны. Необходимости во лжи не было, в притворстве. Если только…

Запланированный разговор с канадским премьер-министром пугал её. Филин заметила его почти сразу, хоть он и стоял так далеко. Она общалась с гостями, но думала лишь о том, как Блэквелл смотрел на неё. Как из всех взглядов в зале она встретилась только с его. Было ли в нём что-то особенное? Или она стремилась найти именно его? Лишь мимолётное касание глазами, но ей вполне хватило, чтобы тут же обжечься.

Межу ними было несколько человек, огромный зал и целых три океана, но она чувствовала его взгляд на себе, куда бы ни пошла. Станислава не понимала, каким образом никто другой этого не замечает и почему Лерой Макферсон до сих пор не сказал ему, что с его стороны это неподобающие поведение. Впрочем, она не до конца была уверена в своих доводах, потому что принципиально не смотрела ни на него, ни в его сторону. Филин не знала, в действительности ли он всё ещё смотрит на неё. Или она одержима, и это лишь плод её разыгравшегося воображения.

Его слишком много в этом помещении и её голове… Ещё одна улыбка и вопрос. Что ей ответили?.. Он заполоняет собой каждый угол этого зала. Неужели никому здесь не душно?.. Ответы на вопросы кажутся ещё более глупыми, если в них вслушиваться, главное – не усмехнуться в неправильный момент. Почему все главы государств считают себя утончёнными собеседниками? А она разве лучше? Он всё ещё смотрит или… Ещё немного, и её самообладание выйдет из-под контроля. Она хотела рвануть к окну и открыть его, чтобы вдохнуть свежий воздух без его присутствия в нём.

С виду она была так спокойна – Пол вряд ли бы угадал, какие страсти бушевали в ней. Как она разрывалась на части и желала уйти лишь только потому, что он находился в одной с ней комнате. Ему и самому было не по себе, потому что казалось, что она давно всё поняла и избегает его взгляда исключительно, чтобы не объясняться.

Станислава медленно приближалась к тому месту, где он стоял, но Пол решил облегчить ей задачу и внезапно исчез из поля зрения. Президент несколько раз обвела глазами помещение, но не могла его найти. Ни у стены, ни у окна, ни у столов – она ожидала, что он внезапно выплывет прямо перед ней, будто так и было задумано, но в этом аквариуме, похоже, не было скатов. Сплошные имитаторы больших хищных рыб.

Его исчезновение играло с её эмоциональным состоянием: раздражало и в некоторой степени разочаровывало. Словно детские игры в прятки, которые она в своё время не любила. Чтобы не заниматься самокопанием в поисках истинных причин его ухода, которое можно было бы приравнять к неуважению или вовлечению в очередную политическую шараду, она решила всё же подышать воздухом. Вышла на небольшой балкон, вход на который был несколько скрыт от публики и специально неприметен, что создавало иллюзию частной жизни.

Она опустила руки на мраморное ограждение, вдыхая морской воздух. На улице было прохладно, но она не собиралась здесь задерживаться. Ровно до ста, она должна досчитать ровно до ста, а потом вернуться как ни в чём не бывало. Как раз настанет время приглашать всех к столу.

Ей всегда нравилось неспокойное море – это делало его живее, чем при штиле. При штиле она ожидала подвоха, но в этих бушующих волнах видела умиротворение. Потому что, наверное, всё было на виду. И никто ничего не скрывал. Какой контраст с людьми в соседнем зале – они все что-то скрывают, хотя и прикрываются умиротворением и безразличием. А лицемерие называют дипломатичностью.

Падая всё глубже в свои мысли и счёт, она вряд ли могла заметить фигуру за своей спиной, которая появилась там через считаные мгновения после того, как она вышла на балкон. Пол стоял на некотором отдалении, чтобы не напугать её. Он прятался от толпы, когда заметил, как она направляется ровно в сторону балкона, который он приметил уже давно, но никак не мог найти на него выход, решив остаться в тени зала.

Пол Блэквелл наблюдал за ней как вкопанный. Ни слова, ни звука, ни движения – он бы и не дышал, если бы мог. Им одолевало желание впиться губами в эту самую обнажённую шею и открытые плечи, словно упырь, одержимый собственной жертвой. Он мог преодолеть расстояние между ними за считаные секунды и несколько шагов, но сам впечатал себя в этот пол, боясь лишний раз пошевелиться, пока искал самообладание где-то в глубине своей личности.

Сколь многого непозволительного он в последнее время желал. Сколько раз представлял себе и их встречу, и разговоры, и… Нет-нет-нет. Если он вновь позволит своим желаниям возобладать над собой, то какой из него вообще стратег. Но это Пол же