Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

Пол молчал. Ему в последнее время казалось, что за молчанием можно много чего спрятать, поэтому старался меньше разговаривать. Шум разбивающихся волн позволял забыть о последствиях собственных действий и счёте времени. Он закрыл глаза, пытаясь запомнить собственные ощущения, запомнить её и себя в этом моменте. Чем больше деталей, тем проще ему потом будет. Или всё же нет. Интересно, а если он прямо сейчас дотронется губами до её шеи, то она удивится? Что она подумает? Пола пугало, что он не мог найти аргументы против этого действия. Но именно этот страх и позволил ему убрать руки.

Как только Станислава почувствовала, что плечи вновь обрели лёгкость, то тут же обернулась.

Чтобы как-то уровнять непристойность в их поведении, она легко провела тыльной стороной ладони по его щеке, но тут же отпрянула. Он изумлённо, в некоторой степени – испуганно посмотрел на неё.

– Хотите, чтобы я извинилась? – всё так же очень тихо спросила она.

– Нет, – Пол голоса не повысил. – А вы?

Она лишь усмехнулась в ответ, развернувшись обратно к морю.

Он вглядывался в неё ещё несколько мгновений, прежде чем встать сбоку и обратить свой взор к линии горизонта. Они оба молчали, иногда пытаясь краем глаза вскрыть черепную коробку друг друга, чтобы познать суть и прочитать мысли. Но удивительное открытие – она не очень поддавалась открывашке в виде человеческого органа зрения, пусть и очень напористого.

Пол отчаянно пытался подобрать слова, как криптограф, разгадывающий очередной шифр тайной коммуникации. Ему не нравились предложения в его голове – все были пресными, глупыми, неуместными. Молчать тоже не хотелось, особенно – после её телодвижений. По-хорошему, слов и не нужно было – язык тела решил бы много проблем для них. Кроме одной – их положений.

– Собаку привезли? – она его опередила.

Он ответил не сразу, так как этот простой вопрос занял у него больше времени для обдумывания. Потому что он его не ожидал, а в мыслях было другое.

– Отдам вам её завтра, – улыбнулся. – Ваш сын приехал с вами?

– Да.

– Не взяли его на приём?

– Ему это не надо.

– А вам?

Она резко обернулась на него. Он смотрел в ответ, но вместо ожидаемой злобы и гнева видел только любопытство. Непонимание. Изумление.

– Что у вас в голове, господин Блэквелл? – прошептала она. Её возвращение к формальному обращению почему-то резануло ухо, но он не показал этого.

– Надеюсь, то же, что и у вас, – очень самонадеянно, но от похода ва-банк осталось буквально пять предложений.

– Мы не похожи.

– А я и не про это.

– Не знала, что политический опыт даёт способность чтения мыслей. Я вот не знаю, о чём вы думаете.

Он чуть было не сказал «о вас», но сдержался. Грустно улыбнулся.

– А вы хотели бы?

– Нет, – ответ буквально убил его.

– Почему?

– Если бы вы желали чем-то поделиться, то давно бы уже сделали это. Вряд ли вам нужно моё разрешение. А заставлять вас я не буду. И вытягивать что-то – тоже.

А резать она умела хорошо. И отправлять стрелы прямо в его самолюбие и сердце. Он и сам понимал, что она права. Но одно дело – думать, другое – слышать. Ещё и из её уст. Каким же самоуничтожением он занимался. К тому же по собственной воле. Упивался этим. Дурак.

Он ничего не ответил. Смысла подтверждать истинность её слов не было никакого. Они ещё несколько минут молча смотрели на волны, прежде чем она сказала, что пора идти. Войдя в закрытое помещение, Станислава сняла пиджак и отдала ему обратно, ещё раз поблагодарив его.

– Позовёте меня, если захотите снова выйти?

– Мы сидим за одним столом, Пол. Вы заметите.

Посчитав её слова завуалированным согласием на его вопрос, он улыбнулся. Хотя предаваться иллюзиями в их профессии – не совсем мудрое решение.

Вечер тянулся невообразимо долго. Каждая минута отстукивала в его голове словно час. Он совершенно не знал, чем себя занять, сидя за этим идиотским столом. Задав абсолютно идиотские вопросы всем своим соседям, глупость которых никто из них, конечно, не понял, посчитав остроумием, Пол Блэквелл не понимал, о чём она может так долго с ними беседовать. Слышал лишь обрывки фраз – гул помещения заглушал даже разговоры напротив.

Президент Руанды справа от него уже пятый раз пытался что-то ему сказать, но всё никак не решался. Он посматривал то на неё, то на него, но всегда выбирал Станиславу. Пол его не осуждал: он бы сделал то же самое.

– Я не хотел приезжать, вы знаете, – наконец, руандиец заговорил с ним.

– Почему?

– Мне казалось это неуместным.

– И всё же…

– Отказ был бы более неуместным. На моём месте вы бы как поступили?

– Сэмюэл, – Пол усмехнулся. – Вам не нужен мой совет.

– Знаю, вы бы тоже ей не отказали.

Блэквелл сглотнул.

– Какая уже разница в исходах, если мы все здесь, – парировал он. – Я слышал, что господин Левашин и его люди активно помогают вам в обучении солдат.

– Он хороший человек, – только и сказал Сэмюэл, улыбнувшись.

– Не боитесь?

– Чего?

– Последствий, – Пол сделал глоток виски из стакана, стоявшего на столе.

– А вы? – они оба рассмеялись. – Страх свойственен всем. Выбор состоит в том, принимать ли решения под его давлением.

– По-вашему, игра стоит свеч.

– Знаете, какой один из признаков империи?

– Просветите меня, – Пол улыбнулся.

– Решать несколько кризисов одновременно. Посмотрите вокруг, Пол. Что вы видите?

Он зачем-то последовал его совету и действительно обернулся, оглядывая помещение в поисках ответов, прежде всего на свои вопросы.

– Мир вспыхивает как спичка. Вы думаете, у неё на столе только папка по Мафазиму? Помимо собственной страны, посчитайте, сколько папок за эту неделю упало именно на её стол. И да, они знают цену своего выбора. И всё же они здесь. Как думаете, почему? Выгода тяжелее страха. Действия тяжелее слов.

Пыль, думал он. Всё иллюзорно. Это игра. Он правила знает.

– Не думаю, что народ Мафазиму согласился бы с вами. Выбор совершается без них.

– По вашему мнению. Но если бы это было так, на этом месте были бы не вы, – Сэмюэл уже сидел к нему вполоборота.

– А кто? – Пол ему подыгрывал. Не ожидал, что за его столом начнутся такие интересные беседы.

Сэмюэл лишь улыбнулся, но на этот вопрос не ответил, продолжив свою изначальную мысль:

– Независимость очень дорогая вещь. Если вы в неё, конечно, верите.

Пол не знал, почему Сэмюэл сказал именно это и был ли он прав, ставя под сомнения его взгляды. Не то чтобы он не верил в независимость. Индивидуализм для человека он считал важным этапом развития. Другое дело – страна. Разве он мог позволить себе, исходя из собственного индивидуального выбора, кинуть страну в одиночное плавание, чтобы она ни к чему не принадлежала. В конце концов, что такое Канада, если не часть Западного мира? И достаточно значимая? Коллективизм был здесь ни при чём, но интеграция. Единое пространство и цивилизация, общие идеалы. Пол просто не мог понять, почему президент Руанды считал, что стремление быть, как Запад – не единственное верное решение.

А ещё он не мог понять, почему Россия, по его мнению, достаточно коллективистская страна, так безболезненно переживает изоляцию. Количество иностранных гостей для него аргументом не было, ведь они все – лишь разрозненные представители разных культур. И как Россия могла посметь отказаться от общества мечты, даже – предать его, будучи в него почти приглашённой, почти частью. Ради чего? Неколлективного Востока?

Почему она не хочет встать на путь истинный, ведь тогда им обоим было бы проще, разве нет? Если бы она была его союзником, частью их прекрасного коллектива, ему было бы проще. Он бы понимал, что всё происходит не вопреки, а из-за естественности цикла. Его влечение не ощущалось бы предательством. Пороком. В конце концов, они бы чаще виделись. На встречах союзников.

Как забавно получилась: Пол всегда обижался, когда она прямо