Возвращение - Марцин Подлевский

мы включаем энергию ядра в расчет прыжка только тогда, когда энергетические ресурсы корабля на исходе и мы вынуждены преобразовать конденсированный заряд в обычный — так называемый «легкий» заряд. К сожалению, это не означает, что мы получим больше «легкой» энергии, поскольку сам процесс преобразования энергии приводит к значительной потере «тяжелой» энергии. Без потерь мы можем только конденсировать энергию. Вот почему, несмотря на процесс автоматической самоподзарядки ядра в том виде, в котором мы его знаем, станции связи так важны.

Мыслитель Роберт Бек,

Экономика Выжженной Галактики, 4-е изд.

Потребовалось всего поллазурного часа, чтобы Просветитель Научного Клана Аркад Павлючук начал от души пресыщаться Персеей Блум.

Он прибыл в назначенный ему сектор города Прим на служебной тачке на автопилоте, занятый целительным салатом. Шел дождь, и антигравы работали хуже, чем обычно, из-за чего путь становился все длиннее. Сквозные коридоры над Примом были пусты, и под ровный гул дождя педагог начал засыпать. Он проснулся только когда машина подала звуковой сигнал, сообщив, что он достиг Светлого района, расположенного над небоскребом Тридцать четвертой общины.

— Напастная работа, — пробормотал Павлючук, вытягивая рукоятку управления и отключая автоматику.

Тачка была слишком современна для сцепок, которыми обросли стены здания, а Просветитель уже успел узнать, что навигационная программа, напичканная ненужными данными, может поцарапать его корпус.

— Небоскребные общаги, — пробормотал он, подлетая к выбранной опоре и аккуратно устанавливая машину на погнутые штыри. — Страдания коммунальной жизни нахлынули, — добавил он, выключил машину и открыл дверь в проходной коридор.

Проход выглядел профессионально сделанным, но его это не обмануло: повсюду виднелись изъяны. Город Прим — подарок Согласия Гатларку — выглядел так, словно был построен халтурно, и Павлючук не горел желанием посещать его районы. Как типичный гатларец, он скорее ценил ленивую сельскую жизнь в учебных корпусах, возведенных у леса. Будь все иначе, он бы поселился вместе с этими незадачливыми безумцами в глухом современном городе и попытался бы получить более высокую клановую должность. Но если у него и были какие-то сомнения в своих жизненных убеждениях, то их быстро развеяла Персея Блум.

— Садись сюда. Вот, милый, — проворковала она, почти толкая его на раскладной диван, покрытый пластиком. — Я тебе сейчас кое-что дам, буквально через минуту! Как прошла поездка? Кажется, шел дождь! Дождь шел и шел!

Сумасшедшая, констатировал Павлючук, пытаясь спрятаться в углу дивана. Я еще поговорю об этом с Эдом. Простой приказ, — сказал он, занося его в реестр… Подожди, я вернусь, ксенозасранец!

— Персея Блум? — уточнил он, с отвращением оглядывая бедно обставленную квартиру. — Мне понадобятся ваши генетические данные. Если вы не возражаете…

— Да, да! О, у меня здесь такое варево. Через минуту, буквально через минуту…

— Простите, но у меня нет на это времени, — холодно сказал он. — Не могли бы вы убрать свои вещи с этого стола? Я запущу голоэмиссию.

— Сейчас, сейчас! — завизжала она, почти подбежала и свалила стопку журналов и пепельницу для палочек. — Держи, милый. Вот! Уже готово!

— Кирк Блум, — сказал Аркад через мгновение, выводя на плоскую поверхность стола прямоугольное голоизображение. — Вы захотите сравнить данные… Если все совпадает, пожалуйста, подтвердите.

— Не совпадает, — довольно трезво заметила госпожа Блум. — Вот. Отца здесь, к сожалению, нет. Уже два года. Он бросил нас одних на произвол судьбы!

Не может быть, с отвращением подумал Павлючук. Он кивнул и наклонился, чтобы ввести соответствующие данные, как вдруг заметил, что Персея Блум присела рядом с ним, придвинулась ближе и начала что-то шептать. Он моргнул.

— Что, простите?

— Они убили его, — шепотом сообщила ему госпожа Блум. — Он подключал и подключал эти проклятые компьютеры. И я сказала ему: оставь эту Напасть, или она сожрет твои мозги! И она сожрала!

— Что вы говорите…?

— Да! Он сказал, что что-то узнал. А я ему твердила: ты копаешь, копаешь, и в конце концов найдешь, идиот! И он нашел. Я возвращаюсь домой с работы… а в комнате для уединения… ничего современного, и мой муж, мой бедный дорогой, подключен к этим мониторам с кабелями… — Персея придвинулась еще ближе, пока воспитатель не почувствовал запах дешевых духов. — А на мониторах — белое! Он потрескивал повсюду и даже прожег пол. И вот он сидит, мертвый… хотя все еще на брачном контракте, — оговорилась она, слегка повысив голос. — Но все было кончено, мой мальчик. С ним было покончено…!

— Насколько я понимаю, вы сообщили об этом в Департамент планетарного контроля? В службу безопасности?

— Я сообщила, сообщила. Генокомпьютеры, сказали они. Поток. Напряжение, скачок. Какой еще скачок! Он что, не часто подключался к розеткам? И он был так взволнован, так хвастался тем, что нашел что-то… А потом он полностью изменился, полностью!

— Хм…

— А моя маленькая Кирк… Вы знаете, что ее тоже уже тянет к компьютерам? Такая маленькая, а уже… прямо как папа! И поэтому я не хочу, чтобы она… вы понимаете. Вы не можете отдать ее в образовательный блок, понимаете, господин педагог… чтобы у нас не было этих компьютеров. Они сломали нам жизнь… мне и моему дорогому сокровищу…

— Это возможно, — заметил Павлючук. — Теоретически можно отказаться от образовательного теста и пойти в сторону общего образования. Как правило, от тестов отказываются, когда у человека есть… сомнения в способностях ребенка. Тогда хочется дать ему шанс развить свои возможные навыки в рамках основной образовательной программы.

— О да! Именно так я бы и хотела, дорогой! Именно так я бы и хотела!

— Однако вы должны знать, что базовая программа не дает вам шансов на стипендию, — добавил педагог, с некоторым удовлетворением глядя на внезапно расширившиеся глаза Персеи Блум. — Дополнительные средства на обучение вашего ребенка выдаются только после того, как он пройдет тестирование и будет приписан к определенному образовательному блоку.

На мгновение воцарилось неловкое молчание.

— А эти ресурсы, о которых вы говорите, сокровище, что они собой представляют? — неожиданно спросила Персея, и не успел Павлючук ответить, как она тут же вернулась к прежнему лепету. — Потому что, видишь ли, дорогуша, я не совсем в здравом уме… уже было несколько снимков, не снимков, несколько глиом… со мной что-то происходит… и лекарства сейчас дорогие, эти наниты… Понимаешь, дорогуша, я хочу, чтобы у моей дочери все было хорошо в жизни, а