Возвращение - Марцин Подлевский

что будет, когда мамы не станет? Только эти компьютеры и компьютеры! А компьютеры меняют людей… Если она увлекается компьютерами, как этот мой муж, то ему плевать на людей… его ничего не интересует, только эти компьютеры, стримы и подобные глупости… И если что-то случится с другим человеком, он даже не наклонится к нему… И я бы не хотела, чтобы Кирк была такой… потому что я люблю свою дочь, свое сокровище… Так скажите мне: она изменится или не изменится в этом Блоке? Изменится или нет?

Готовь свою задницу, Эд, думал разъяренный Павлючук, смертельно улыбаясь Персее Блум. Потому что, когда я вернусь, я так ее тебе надеру, что ты вылетишь за пределы Галактической границы.

***

Они летели, преследуемые флотом Элохимов.

Первую волну преследования они заметили на траектории полета к NGC 1624 — глубинной дыре, известной также как Прихожая Куртизанки. Элохимские корабли — монстры, прыгуны и обмылки — почти сразу после нескольких легких внутрисистемных прыжков преградили им путь, так что пришлось развернуться и под огнем снова прыгнуть в противоположном направлении. Однако это было только начало.

Когда флот секты настиг их на автоматической станции связи, они первым делом заметили крейсер элохимов: раздутый белый шар, окруженный эскортом серафимов, истребителей, вооруженные дроссельными пушками. Тогда им удалось спастись почти чудом, и то лишь потому, что станция находилась рядом с буем.

Похоже, они стали главной целью секты во всем Рукаве Лебедя.

— Ничего этого не будет, — сообщила Кирк Блум на третью неделю после побега, отключившись от системы навигационной консоли. — Я не смогу прорвать эту напастную нанитовую блокаду, даже если бы у меня была тысяча лет на это. Самое большее, мы сможем продолжать пукать в них ослепляющим ЭМИ и исчезать в прыжках. Тетка?

— Да, дорогая?

— Ты уже получила статистику?

— Да, — с явным удовлетворением сообщил новый, кастрированный ИИ «Темного кристалла». — Учитывая количество станций связи вдоль Рукава Лебедя, необходимость перезарядки ядра и сдвиги во времени из-за прыжков, вы должны ожидать встречи с силами Элохима каждые три с половиной лазурных дня.

— Ушедшие… А башни Пограничников? Есть ли они?

— Только на другой стороне Рукава, вдоль Галактической границы, цветочек. Надо подумать, милая.

— Есть обитаемые системы? Планеты?

— Слишком далеко, — фыркнула Тетка. — Может быть, одна… Но я не знаю. Я проверю и подумаю.

— Подумай, а то я уже напасть подхватила от всех этих разглагольствований, — нахмурилась Кирк, отрываясь от пульта и направляясь в столовую. — Я собираюсь выпить.

— Только не ликер, любовь моя! От него у тебя еще больше разболится голова!

— Еще одно замечание о «ликере», и я тебя действительно кастрирую, — предупредила Блум и, дойдя до столовой, налила себе не ликер, а «турбофлюид», наспех придуманный напиток: смесь флюида и водки.

— Давай выпьем, — сказала она себе, сделала глоток и с удовлетворением отметила, что по вкусу все это напоминает ванильный ликер с большим количеством сахара. — Кис-кис… — добавила она, вставая на мгновение и наливая несколько капель в кошачью миску. — Кис-кис… Да будет тебе Напасть, Голод! Голод! Кис-кис!

Но Голод не соизволил появиться. И она прекрасно знала, почему.

Все из-за принца.

Из-за Натриума Ибсена Гатларка. Вернее, из-за того, кем он стал.

Когда она впервые увидела его, вытащенного из стазис-капсулы, то едва не застрелила из Когтя — бывшей пневматики Пограничника Гама. На самом деле ничего особенного: то, что выпало из капсулы, лишь слегка напоминало прежнего Ната. Сверкающее крошечными искрами по краям, тело выглядело полупрозрачным. А еще оно внезапно поднялось и встало на ноги, что было совершенно невозможно для сына принца Ибсена. Тем не менее призрак Ната встал, заговорил с ней, а затем — перекатился на пол. Она позволила ему немного полежать. Она стояла и смотрела на то, что по первому впечатлению приняла за человека. Упырь, пронеслось у нее в голове. Человеческий призрак.

А потом, очень медленно, она подошла и коснулась… феномена. Того, чем он стал.

Странно, но она могла это сделать. Однако не ощутила никакого прикосновения к коже, скорее легкое покалывание, как будто она прижималась к сильно сгущенным магнитным полям, сформированным в форме тела. Кожа все еще была на месте, но Кирк не была уверена, прикасается ли она к ней или к чему-то рядом с ней, словно граница обычной реальности была слегка сдвинута. Все тело Ната опалесцировало этой неопределенностью и легким магнитным трепетом — если смотреть на него вблизи, могла закружиться голова.

Голод предал ее, когда она потащила Натриума в стазис-навигаторскую. Сначала, глядя на то, что принесла Кирк, он подозрительно мяукнул. Потом подошел и как бы нехотя потерся боком о все еще бессознательное тело Ната. И, кажется, в этот момент его мгновенно купили и продали. Он начал что-то бормотать и наконец с упорством, достойным большего, попытался забраться на юношу сверху. Видимо, то, во что превратился Нат, подействовало на него как магнит.

Блум с трудом оттащила его от княжеского сына и, перенеся Натриума в одну из свободных кают, отделила возмущенного кота, закрыв дверь. Она уже собиралась поместить Ната в АмбуМед, но тут появились первые элохимские отряды. Это были, как она быстро поняла, два прыгуна. Кирк побежала в свою каюту, поместила Натриума в стазис, как и протестующего Голода, полетела в СН, подключилась к системе и стазису, а затем прыгнула к ближайшему навигационному бую, ведущему на траекторию полета вдоль внутренней границы Рукава Лебедя.

Она еще не понимала, что именно так будут выглядеть ее следующие несколько дней.

И только добравшись до следующего буя, она поняла, что не вывела Ната из жесткого стазиса. Разозлившись на себя, на всю эту странную ситуацию и на свою все более выбивающуюся из колеи Тетку, она вернулась в каюту и настроила автоматическое воскрешение. Однако когда Белая плесень влила в Натриума свою черную противоположность, ничего не произошло. Принц не соизволил проснуться после воскрешения, и Блум побежала за портативным считывателем АмбуМед, который не обнаружил ничего тревожного и лишь велел отключить «личное магнитное поле».

Личное магнитное поле! Отличный вариант.

Кирк слышала о персональных излучателях, но они, судя по всему, стоили столько же, сколько продвинутый глубинный прыгун — или даже дороже. Однако, поскольку медицинский прибор не обнаружил ничего тревожного, она вернулась в СН, где спросила Тетку о возможном безопасном маршруте полета к месту, где не затаились бы элохимы. В конце концов ответы