Последняя дочь. Книга первая. - Катерина Райдер

У меня перехватило дыхание…

– Здесь мне почти двадцать шесть лет, – раздался позади голос Адама, странно ровный, безучастный.

Я обернулась. Блэк не улыбался, напротив, он смотрел на меня так горестно, будто то была наша последняя встреча.

– Меньше, чем через полтора года, 12 июня 1861-го, будучи раненым в сражении при Рич-Маунтин… я умру.

– То есть… – попыталась вникнуть в услышанное я, но Адам облегчил задачу, пояснив:

– Я не такой же как твой отец, Кейт. Я его работа…

Глава 17

12 июня 1861 года. Гражданская война. Север против Юга. Он был там, воевал, и погиб – парень, укравший моё сердце в настоящем.

Укладывалась ли такая правда в голове? Конечно нет! Но после всего, что произошло, она уже не казалась безумной. И пока мы с Адамом шли по тёмному коридору в угрюмом молчании, я задавалась совсем другим вопросом: смог бы юноша с выцветшего портрета коснуться моей души так, как это сделал тот, кто держал золочёную раму в руках?..

– Было больно? – тихо обронила я, когда мы оказались в увешанном картинами холле.

– Что именно? – задумчиво произнёс Адам, идущий на шаг позади.

– Умирать…

– Не больнее, чем жить дольше положенного. Я почти не помню события тех дней. К моменту, как картечь разворотила мне живот, от парня на портрете мало что осталось. Все, кого я любил, погибли третьего марта шестьдесят первого, – Блэк осёкся, – тысяча восемьсот шестьдесят первого. В этом проклятом доме, в огне… Потому я и ушёл на войну – искать смерть. Но она меня отвергла.

Я обернулась, ловя его потухший взгляд. В памяти постоянно всплывали обрывки того, что я знала о вампирах – из книг, фильмов, чужих рассказов… но картинка не складывалась. Адам был другим. Настоящим. Живым. Даже сейчас, когда его глаза затянула бесцветная корка льда. И вдруг я поняла: всё, что он рассказал в кладовке, не имело для меня ровным счётом никакого значения. То, кем Блэк был, стал и кем не желал быть, блекло перед одним, действительно важным. Моими чувствами к нему – они не исказились под весом правды. И, следуя велению сердца, я шагнула вперёд, чтобы обнять любимого человека и разделить наши горести надвое. Но Блэк отшатнулся.

– Не нужно, Феникс… – его голос был тихим и вместе с тем твёрдым, будто он извинялся и отгораживался одновременно. – Твоё сочувствие не изменит того, кем я являюсь.

Я застыла, ощущая, как по спине скользит холод – предвестник преграды, которую Адам снова воздвигал между нами. Но отступить сейчас – означало потерять его навсегда… Я не могла этого допустить. Не теперь. Не после всего, что произошло.

– А кем ты являешься?.. – спросила я, упрямо шагнув ближе.

– Не глупи, – горько усмехнулся Адам. – Прикинуться дурочкой не выйдет. Не делай вид, будто тебе всё равно, будто не боишься и ничего не изменилось.

– Изменилось, – признала я. – И мне действительно страшно, но я боюсь не тебя, Адам, а того, что ты можешь исчезнуть из моей жизни…

Блэк вдруг вздрогнул, словно не ожидал услышать ничего подобного. Его внимательный взгляд скользнул по моему лицу. Губы растянулись в почти незаметной улыбке. Из груди вырвался краткий, горький смешок. А затем Адам качнул головой – медленно, будто отвечая на вопрос, который никто из нас не решался задать вслух, и неспешно направился к лестнице.

– Идём, Феникс, отвезу тебя домой. Так будет правильно, – произнёс он столь равнодушно, словно уже пережил этот разговор и принял последствия.

Я не двинулась с места, глядя на его удаляющуюся спину – не поникшую, ровную; и походку – как всегда лёгкую, почти ленивую. А внутри меня… нет, не сердце и не душа, нечто гораздо глубже – начало покрываться трещинами, медленно распадаясь на отдельные фрагменты. Тихо. Без звука. Почти благородно. Как разрушается храм. Но эта тишина длилась недолго. Вскоре меня закружило в вихре эмоций – злость, обида, любовь, надежда, мольба – всё сразу.

– Мне наплевать на то, кто ты! – срываясь на крик, я поспешила за Адамом в стремлении задержать, убедить, не упустить… – И я хочу остаться здесь, рядом с тобой! Потому что…

Блэк обернулся, пригвождая меня колючим взглядом к полу.

– Нет, Кейт, – хлёстко пресёк он. – Не говори то, о чём потом пожалеешь. Ты не понимаешь! Моё прошлое пропитано кровью, моя природа – тьма, если останешься рядом, она поглотит и тебя. Я не допущу этого…

– А как же мои желания? Всем вечно наплевать, чего хочу я?! Оглянись, Адам, я и так во тьме! У меня ничего не осталось! Ничего… кроме… тебя…

Блэк зажмурился, сжал челюсти настолько крепко, что казалось лицо вот-вот треснет, как у фарфоровой куклы.

– Чёрт, Кейт… –выдохнул он хрипло, мучительно, будто каждое слово разрывало его изнутри. – Я пытаюсь поступить правильно, возможно впервые в жизни…

– Правильно?! – мой голос дрогнул, но я не позволила волнению взять верх. – Да кому оно надо, это твоё «правильно»? Ты уже часть моей жизни, Адам. Лучшая её часть. И я люблю тебя…

Блэк распахнул глаза так, как если бы его ударило током. На мгновение в них вспыхнуло нечто жгучее – ярость? страх? надежда? или всё сразу? А в следующую секунду он сорвался с места, в два размашистых шага оказался рядом и прижал меня к себе так крепко, что я едва не задохнулась.

Его губы нашли мои раньше, чем я успела вдохнуть. Голова закружилась от напора, от жадных, почти лихорадочных прикосновений. Адам целовал с пугающей ненасытностью, с отчаянием, срывая с губ тихие стоны, будто хотел вобрать меня в себя целиком. И в этой бесконечно важной секунде утонуло всё: боль, сомнения, дождь за окном… Остался только он – Адам Блэк. Его страстные губы, ледяные руки и мёртвое сердце, ставшее наконец моим.

– Не отпускай, – прошептала я, как только почувствовала, что Адам попытался отстраниться. – Что бы ни случилось… не отпускай меня.

– Ты ведь понимаешь, что влюблена в того, кого вообще не должно существовать? – он прервал поцелуй всего на миг.

– Тогда почему ты всё ещё здесь?..

Адам усмехнулся в мои губы и обнял крепче:

– Потому что не могу уйти. Но вот тебе бы стоило…

– Никогда…

И в ту же секунду внутри что-то дрогнуло. Тонкая вибрация пронеслась по груди, отозвалась в солнечном сплетении, потом в плечах, пальцах… и вспыхнула в голове – словно волна ярости. Чужой. Не моей. Но такой близкой. Однако, прежде чем