Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

Грохот взрывов наверху, доносившийся до него, теперь казался ему не звуком битвы, а стуком молотков, забивающих крышку его гроба. Каждый взрыв, каждый крик, который он видел на экранах, был шагом к его собственной медленной, мучительной гибели. Ирония судьбы была жестокой и беспощадной. Князь Голицын, так боявшийся быстрой смерти на эшафоте, теперь был приговорен к чему-то гораздо худшему. И приговор этот вынесла ему не Империя. Его вынесла эта девчонка, которая, как он теперь с ужасающей ясностью понимал, просчитала все с самого начала.

* * *

Бой закипел с новой силой, когда последние очаги сопротивления в парке были подавлены. Уцелевшие гвардейцы Голицына, отступая под натиском «волкодавов», откатились к самому дворцу, превратив его в свой последний бастион. Величественное здание, жемчужина петербургской архитектуры, теперь огрызалось огнем из каждого окна.

Атака строгановцев забуксовала. Прорвавшись через хитроумные ловушки «Последнего рубежа», они столкнулись с классическим боем в тесных пространствах. Гвардейцы князя, прекрасно знавшие каждый коридор, каждый потайной ход своего дворца, вели огонь с разных уровней, постоянно меняя позиции, устраивая засады, превращая роскошные залы и анфилады в смертельные лабиринты.

В командно-штабной машине Елены, развернутой в нескольких сотнях метров от дворца, атмосфера была напряженной. На голографической карте, висевшей в центре отсека, красные точки, обозначавшие силы противника, упорно не желали исчезать. Синие точки, обозначавшие ее «волкодавов», топтались у главного входа и на флангах, неся потери.

— Ваше сиятельство, — доложил Матвеев, его лицо, выведенное на один из экранов, было суровым и покрытым гарью и пылью. — Мы уперлись. Они закрепились в главном холле и на парадной лестнице. Простреливают все подходы. Попытка штурма в лоб приведет к большим потерям.

— Сколько у нас времени? — спросила баронесса, обращаясь не к Матвееву, а в пустоту.

— До прибытия его сибирских резервов — четыре часа двадцать минут, — раздался в ее наушниках спокойный голос Алисы. — До назначенного Императором срока — восемь часов десять минут. Мы укладываемся в график, но с большими потерями, чем планировалось.

Елена посмотрела на часы. Время, которое еще недавно работало на нее, теперь начинало играть против. Затяжная осада, бои внутри дворца — все это было не в ее интересах. Каждый час промедления давал Голицыну шанс. Шанс на то, что его сибирские головорезы все-таки успеют. Или на то, что в Зимнем дворце кто-то передумает и вмешается. Нужно было заканчивать. Быстро и решительно.

— Матвеев, отведите штурмовые группы на сто метров. Приготовьтесь к новой фазе.

— Есть, ваше благородие!

На экранах в бункере князь Голицын с удивлением и растущей надеждой наблюдал, как «волкодавы» прекращают атаку и начинают отходить от дворца.

— Что это? Они сдаются? — пробормотал он. — Они выдохлись⁉

В его глазах снова затеплилась надежда. Часики тикали. И теперь они тикали в его пользу. Если эта девка не сможет взять дворец в ближайшие несколько часов, она проиграет. Он доживет до прибытия своих людей. А дальше доживет до девяти утра.

— Они отступают! — радостно закричал один из операторов.

Но радость была преждевременной.

Елена, стоя у своей командной машины, посмотрела на величественный, израненный, но все еще прекрасный дворец Голицына. И ей на мгновение стало его жаль. Не князя, нет. Дворец. Памятник эпохи, который сейчас превратится в руины. Но у нее не было выбора. Она вела войну. А на войне сантименты неуместны.

— Алиса, — тихо сказала она. — Запускай. Цель — крыша и верхние этажи. Надо быстро вскрыть здание, как консервную банку.

— Принято, — ответил голос в наушниках. — Выпускаю рой.

В небе, со стороны Невы, появились два десятка темных точек. Они стремительно приближались, и с каждой секундой их гул становился все громче. Это были тяжелые штурмовые беспилотники. Каждый нес под крыльями по две мощные ракеты класса «воздух-поверхность».

Князь Голицын в своем бункере смотрел на приближающиеся точки, и его лицо снова стало белым.

— Тварь… — прошептал он. — Безжалостная, сумасшедшая тварь…

Беспилотники, подойдя к дворцу, разделились на две группы и, зайдя с разных сторон, начали атаку. С пилонов сорвались ракеты. Крыша дворца, с ее балюстрадами, статуями и медными куполами, взорвалась фонтаном огня, дыма и обломков. Взрывы слились в один непрерывный, оглушительный грохот. Весь третий, верхний этаж, где засели снайперы и пулеметчики Голицына, превратился в пылающий ад. Перекрытия рушились, погребая под собой гвардейцев.

Дворец содрогнулся до самого основания. В бункере с потолка посыпалась штукатурка.

Но это был еще не конец. Один из беспилотников, самый крупный, выпустив свои ракеты, не стал уходить. Он сделал крутой вираж, набрал высоту, а затем, заложив мертвую петлю, устремился вниз. Строго вертикально, как хищная птица, пикирующая на свою жертву. Его целью была центральная часть здания, там, где под обломками крыши уже зияла огромная дыра.

Беспилотник, ревя турбинами, врезался в здание. Он прошел пробитое перекрытие третьего этажа, а затем пробил пол второго этажа. И взорвался где-то в районе первого, в самом сердце обороны Голицына, там, где его гвардейцы пытались удержать центральную лестницу.

Мощнейший взрыв изнутри разметал все вокруг. Стены холла выгнулись и треснули. Парадная лестница из каррарского мрамора превратилась в груду обломков. Последний довод баронессы был услышан. Оборона дворца рухнула.

Последствия взрыва были ужасающими. Дворец, еще несколько минут назад бывший последним оплотом, превратился в дымящуюся, стонущую руину. Облако едкой пыли, смешанной с дымом от десятков мелких пожаров, заполнило все залы и коридоры, превратив их в непроглядный лабиринт. Видимость упала до нуля. Оставшиеся в живых гвардейцы Голицына, оглушенные и дезориентированные, пытались перегруппироваться и понять, откуда ждать следующего удара.

На одной из камер, которая чудом уцелела, но показывала лишь мутную, серую пелену, что-то мелькнуло. Быстрое, неуловимое движение. В ту же секунду грохнули три коротких, приглушенных выстрела, и трое гвардейцев, стоявших у заваленного входа в боковой коридор, молча рухнули на пол.

— Огонь! — заорал один из офицеров, указывая в ту сторону, откуда раздались выстрелы.

Десяток стволов тут же извергли в мутную пелену свинцовый ливень. Пули рикошетили от стен, выбивая куски мрамора и штукатурки, но в ответ была лишь тишина.

— Гранаты! — скомандовал офицер.

Несколько гранат полетели вглубь коридора. Грохот взрывов на мгновение разогнал пыль, но в пустом, искореженном пространстве никого не было.

И в этот момент из облака пыли с другой стороны выскочила тень. Она двигалась с нечеловеческой, размытой скоростью. Два бешеных, акробатических скачка — и она уже оказалась с