Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

— Что это, черт возьми⁈ — кричал в бункере Голицын, в бессилии колотя кулаками по консоли. — Кто это⁈

Двое Кинетиков из его личной охраны, наконец, пришли в себя. Они поняли, что главный враг сейчас — невидимый противник, а сама эта пыль, которая лишала их главного преимущества — зрения.

— Разогнать эту дрянь! — приказал старший из них, седовласый майор.

Он и его напарник, молодой лейтенант, выставили вперед руки. Потоки сжатого воздуха, сорвавшись с ладоней, должны были, как гигантский веер, очистить пространство. Но ничего не произошло. Пыль лишь слегка колыхнулась и снова сомкнулась, густая и непроницаемая.

— Это… это не дым! — с ужасом прошептал майор, вглядываясь в серую мглу. — Это Пыль! Боевая Пыль!

— Какая еще Пыль? — не понял лейтенант.

— Сенсорная! — в голосе майора звучало отчаяние. — Мы для него — как на ладони! Он видит нас сквозь эту завесу! Он…

Договорить он не успел. Пуля, выпущенная, казалось, из ниоткуда, пробила его мощный пылевой барьер, как иглой воздушный шарик. Прошла сквозь шлем и вышла с другой стороны. Майор рухнул замертво, даже не вскрикнув.

Оставшиеся гвардейцы замерли. Они держали оружие наготове, дико вращая глазами, пытаясь разглядеть в мутной пелене хоть что-то, вслушиваясь в тишину, которая была страшнее любого шума.

И тут из облака пыли прямо к их ногам выкатились с десяток небольших металлических цилиндров.

— Гранаты! — крикнул кто-то из них, и Кинетики инстинктивно выставили перед собой барьеры.

Но это были не осколочные гранаты. Цилиндры не взорвались, вместо этого они ярко вспыхнули. Десять маленьких, ослепительно-ярких солнц, которые начали мерцать с бешеной частотой, превращая реальность в стробоскопический ад. Одновременно с этим раздался пронзительный, режущий уши ультразвуковой визг, от которого лопались барабанные перепонки.

Оглушенные и ослепленные, потерявшие всякую ориентацию в пространстве, гвардейцы беспомощно застыли, зажимая уши и закрывая глаза. ни не сразу поняли, что охотник уже среди них.

На экранах в бункере, которые тоже на мгновение ослепли от вспышек, картинка, наконец, стабилизировалась. И князь Голицын, прищурившись, увидел его. Того самого бойца, что стоял рядом с баронессой. В глухом шлеме и черной броне.

Он двигался между дезориентированными гвардейцами, как призрак, никакой суеты. Короткий выстрел в упор из пистолета с глушителем в висок одному. Удар клинком под ребра другому. Выстрел в затылок третьему. Он двигался от одной мечущейся в агонии фигуры к другой, методично и безжалостно обнуляя всякое сопротивление.

Когда действие светошумовых гранат закончилось, все было кончено. Посреди зала, усыпанного телами гвардейцев Голицына, стоял тот самый штурмовик. А напротив него, на ногах, оставались только трое последних защитников рода Голицыных.

Федор, пожилой Кинетик ранга Гамма с седыми висками и лицом, изрезанным шрамами от десятков сражений, стоял в центре. Его рука уже сжимала рукоять пылевого клинка, который он еще не успел сформировать, раздумывая на формой и длиной. Слева и справа от него, заняв боевые стойки, застыли двое молодых аристократов из личной гвардии князя. Павел и Дмитрий, оба — Кинетики ранга Бета, оба — надменные, уверенные в своей силе отпрыски знатных вассальных родов, для которых эта родовая война была лишь очередной возможностью доказать свою доблесть. В их ладонях уже начали собираться плотные, пульсирующие сферы раскаленной плазмы.

Их противник стоял неподвижно, словно не замечая их. Он неторопливо, почти лениво, проверял подсумки на своем разгрузочном жилете, один за другим. Затем, словно только сейчас заметив уцелевших, поднял на них голову. Глухой визор шлема скрывал его взгляд, но в самой позе чувствовалось нечто оскорбительное — спокойствие хищника, который закончил основную охоту и теперь раздумывает, как поступить с оставшейся мелочью.

— Патроны кончились, — произнес он, и его голос, искаженный шлемом, прозвучал в мертвой тишине холла глухо и безразлично.

В этом голосе не было ни страха, ни блефа. Лишь констатация факта. Павел, тот, что был повыше и пошире в плечах, презрительно хмыкнул.

— Значит, умрешь, как собака, безродный пес, — прошипел он, и сфера плазмы в его руке разгорелась ярче, готовая сорваться в любой момент.

Штурмовик в ответ лишь едва заметно пожал плечами, словно этот вопрос его совершенно не интересовал.

— Я бы на вашем месте не торопился с выводами, — произнес синтезированный голос. — Смерть — дама капризная.

Федор не стал вступать в перепалку. Он знал цену словам на поле боя. Пока молодые аристократы тешили свое эго, он действовал. Пыль, клубившаяся у его ног, послушная воле, взметнулась вверх и за доли секунды сформировалась в его руке в длинный, полуторный клинок с лезвием, мерцающим холодным синим светом.

— Взять его! — коротко приказал он, и сам, с неожиданной для его возраста и комплекции скоростью, бросился вперед.

Одновременно с ним Павел и Дмитрий, как по команде, выпустили свои смертоносные заряды. Два огненных сгустка, шипя и сжигая воздух, устремились к черной фигуре.

Но их цель, казалось, только этого и ждала. Штурмовик совершил нечто, что заставило даже опытного Федора на мгновение замереть от изумления. Он не отпрыгнул в сторону, не попытался укрыться. Вместо этого он сделал короткий, почти неуловимый шаг назад и в сторону, одновременно выполняя акробатический кульбит, больше похожий на трюк циркача, чем на боевой прием.

Огненные шары, лишившись цели, с оглушительным грохотом врезались в массивную мраморную колонну за его спиной, выбив из тучу каменной крошки и оставив два оплавленных, дымящихся кратера.

Штурмовик, закончив свое движение, приземлился на одно колено, уже прижавшись спиной к той самой колонне, которую только что атаковали. Он оказался в мертвой зоне, недосягаемый для прямых атак с фронта. Федор, оказавшийся в нескольких метрах от него, резко затормозил, понимая, что атаковать в лоб — самоубийство.

— Обойти! — тихо произнес он молодым аристократам, которые, оправившись от первого шока, уже формировали в руках новые плазменные сферы.

Павел и Дмитрий, не сговариваясь, начали расходиться в разные стороны, пытаясь взять противника в клещи. Они действовали грамотно, не спеша, постоянно держа штурмовика на прицеле и методично, выстрел за выстрелом, кроша колонну, за которой он укрылся. Куски мрамора и штукатурки дождем сыпались на пол. Еще несколько таких попаданий, и укрытие просто развалится, оставив их врага на открытом пространстве.

Князь Голицын в своем бункере, наблюдая за этой сценой, почувствовал, как в его груди снова разгорается огонек надежды. Трое против одного. Трое Кинетиков, двое из которых — специалисты по дистанционным атакам. У этого