Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Дарел медленно повернулся к Рейнару.

— И что это значит?

Но тот лишь покачал головой.

— Это род моей матери. Я должен там быть. Позвольте поговорить со служителем лично.

Повисла тяжёлая тишина. Дарел играл желваками, не зная, как поступить.

А между тем служитель Храма открыл книгу и, показав строчку, произнёс:

— А Мария… Есть. Описание соответствует. Если позволите, я бы хотел услышать от неё тайное слово, чтобы окончательно подтвердить.

Дарел вопросительно перевёл взгляд на девочку. Но Маша не раздумывала ни секунды. Спрыгнула и подошла к старичку. Тот что-то спросил, она утвердительно произнесла и шепнула что-то на ухо.

Служитель немедля махнул рукой, и от ворот к нам устремились два стража.

— Вот же… — выругался Дарел, отступая к повозке.

— Рейнар тоже лиер, — проговорила Маша. — Я готова за него поручиться.

— Лиер Дарел, — произнёс Рейнар, быстро сориентировавшись. — Я догадываюсь, почему меня нет в списках. Скорее всего, просто не успели внести или не посчитали нужным, так как я прохожу обучение не тут и представляюсь именем рода матери, а не отца. Но я подтверждаю нашу сделку. Всё в силе.

Дарел ещё несколько секунд молча смотрел на нас. Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

Он протянул Рейнару руку.

— Если за тебя поручается льера, которая может поднять против меня храмовую стражу, то я думаю, её и твоим словам можно верить.

Рейнар крепко пожал её.

— В течение месяца в ваше поместье будут доставлены пятьдесят империалов.

Дарел впервые за всё время позволил себе улыбнуться.

— Что ж…

Что он хотел сказать, мы так и не узнали. Во двор въехали полдюжины лошадей, на которых лежали трое перевязанных воинов, во главе с храмовым стражником и женщиной, с перевязанной рукой и половиной груди. Вторую половину небрежно прикрывал наброшенный плащ. На соседней лошади висел неуловимо знакомый покорёженный доспех. Я смотрел на оплавленную дыру на правом боку и никак не мог понять, почему сердце вдруг забилось быстрее. Женщина медленно подняла голову. Из-под спутанных волос показалось знакомое лицо. Осунувшееся. Бледное. Усталое. Я не сразу узнал в ней…

— Тетя Аста⁈ — хором вскрикнули Маша и Рейнар.

ИИшка вот так это все увидела. Будем считать, что Рейнар просто присел

Глава 14

Огненный Стяг

Поговорить нам не дали. Сразу набежали стражники, служители, Асте помогли слезть с коня, принесли носилки и уложили на них воинов. Всех сразу унесли в сторону лекарского корпуса.

Аста тяжело пошла следом за двумя служителями, что поддерживали её, и вдруг обернулась, только сейчас вспомнив, что видела нас.

— А… вы тут вообще откуда? — устало спросила она и тут же отдала указание ближайшему служителю: — Позаботьтесь о них. С территории Храма не выпускать, охранять круглосуточно. Подлатаюсь — поговорю.

Трое храмовых воинов тут же остановились по команде служителя и пристроились возле нас.

— Льера Аста… — попытался увести женщину служитель. — Давайте не будем задерживать лечение…

Она перебила его, не повышая голоса, обратилась к воинам:

— Головой за них отвечаете.

— Да, льера Аста, — почти одновременно ответили те хором.

Лишь после получения ответа она позволила себя увести, и процессия скрылась за высокими дубовыми дверями внутренних помещений.

Один из служителей тут же выскочил и прокричал служке, только что вышедшему на улицу:

— Сообщи Настоятелю, что у нас Великая Аста! И она ранена!

— Настоятель выехал в сад…

— Так бегом за ним! Она в любой момент может с него доклад потребовать! А ты, молодой, не знаешь, кто к нам приехал! За настоятелем, живо!

Нас без внимания не оставили. Один из воинов, что остались у нас, убежал и вернулся уже с пожилым храмовником с серебряной цепью на груди, который лично проводил нас в купальню, где уже подготовили горячую воду. Пока мы умывались, у нас один воин сменился на женщину-храмовницу. Дородную тётку в храмовой броне со свирепым лицом. Изяществом Асты тут и не пахло. Если льера производила в доспехах впечатление львицы, то эта была медведицей перед спячкой. Женщина сразу дала понять, что она при Маше и, похоже, защищать будет от всех, включая нас.

Оделись в принесённую чистую одежду. Мне досталась простая, но добротная льняная рубаха, новые штаны и крепкие сапоги. И довольно красивая и недешёвая куртка из плотного хлопка. Точно так же оделся и Рейнар.

— Тебе волосы осветлить — и прямо как младший братец будешь, — посмеялся он.

А что, у обоих обветренные, загорелые лица, одинаково запавшие, уставшие глаза, подозрительно оглядывающие всё по сторонам…

Маша вышла к нам в длинной светлой рубахе и тёмной юбке. Рубаха явно предназначалась кому-то покрупнее: рукава приходилось подворачивать, а широкий ворот то и дело норовил сползти с плеча.

— Зато чистая, — философски заметила она, разглаживая складки, поймав наш взгляд. — А то моя одежда от грязи уже не гнулась, а ломалась…

— Первый раз тебя в юбке вижу, — усмехнулся я.

— И как?

— Честно? Непривычно!

Она фыркнула.

— Да в шортах или штанах удобнее!

После купальни нас проводили в трапезную. На длинных столах уже ждали горячая похлёбка, свежий хлеб, жареное мясо, сыр и большие кувшины молока. Я даже не сразу понял, насколько голоден. Ели-то только вчера вечером.

В какой-то момент Маша подняла голову, посмотрела на меня и прыснула.

— Что?

— Ты ешь так, словно ждёшь, что тебя сейчас снова похищать придут.

Я хотел возразить… Но понял, что она права. Глотал я и правда кусками, не жуя. Наверное, поэтому молча отломил ещё один кусок хлеба и показательно стал его тщательно пережёвывать.

Некоторое время мы снова ели в полной тишине. После обеда нас проводили в небольшие комнаты для гостей. Я только успел подумать, что стоит немного полежать…

…и открыл глаза уже вечером. За окном медленно садилось солнце. Где-то во дворе размеренно стучал молоток. За стеной негромко разговаривали люди. На улице шла мирная и размеренная жизнь, даже ничто не выдавало, какая суета была в полдень. А главное, никто не преследовал и не нужно было прислушиваться к каждому шороху. Я впервые за долгое время понял, что значит чувствовать себя в безопасности.

За ужином Аста так и не появилась. На все вопросы служители лишь уважительно отвечали:

— Льера