Дом, пропахший валерьянкой - Евгений Гузеев

то по внешнему виду в вас самих, я думаю, менее 150 тысяч калорий содержится в жире и около 2 тысяч в углеводах, ну и в белках… Видите ли, выбор соотношений для вашего конкретного случая весьма велик и разнообразий множество.

Я-то сам, признаюсь, в роли хозяина привык заниматься в основном подсчетом рублей. А вот супруга моя, она в калориях, я вам скажу, профессор, даже академик – немецкая кровь одним словом. Счеты ей не нужны, голова – счетная машина. Считает калории словно орешки щелкает. Увы, как я уже сказывал, вам сегодня не посчастливилось с ней посоветоваться насчет вашего обеда. Так что вся надежда на вашего покорного слугу. Но я хороший ученик своей супруги дражайшей, поверьте, сударь мой. Надеюсь, останетесь довольны, не смотря на то, что нашему брату приходится голову ломать и вот, как видите, прибегать к помощи технических средств – я без счет никуда. Но, согласитесь, это ведь не так страшно, коль решает все результат, и вы его оцените. Что же дальше? Если заказываемую порцию принимаем за сто процентов, то какова раскладочка будет?.. Закрыв глаза, я вижу в темном поле своего зрения весь рецепт – вот он. Будто наяву вижу желтоватую и протертую почти до дыр бумагу, старинные немецкие буквы, цифры, единицы измерения. Но и моя логика не дремлет, а математические расчеты совпадают с древними рецептами и рекомендуют вам… что? Умеренное и оптимальное соотношение ингредиентов, вот что. Итак, внимание: вы поимеете удовольствие понаслаждаться закусочкой следующего содержания: пригоршня углеводов, горсть – белков и неполная горсть жиров. Ну, а оставшийся процентик это так – щепотка поваренной соли, да еще чуток фосфорных солей, а железа и витаминов – этих-то достаточно с гулькин, извиняюсь, носик. Вот и блюдо. Ах… Повторяю, пальчики оближите… Теперь от тарелки к стакану. Ну, скажем, Н2О, сами понимаете. Полезно и необходимо. Этого добра у нас огромные запасы. Можем хоть целый гарнец преподнести. А вот как насчет чарочки профильтрованного очищенного спиртного напиточка перед тем как к вилочке прикоснетесь?

– Нет, нет. Лучше водички.

– Ну что ж, очень даже вас понимаем. Здоровье – оно даже весьма полезно организму, в здоровье больше пользы, чем вреда. А вот болезнь – она да, не приветствуется. Но вы видите, у нас все по науке, калории и прочее. Так что кроме пользы ничего. Бегу на кухню. Жарь, парь, вари… Кнут, приготовься, не спи, – крикнул он на ходу куда-то в полураскрытую дверь на кухню.

Князь не понял в калориях ничего, пытался представить, чем же его накормят, но так и не сообразил чем, махнув рукой. Задумался, однако, куда ж девают желтки, ежели в основном белками потчуют? Может быть гоголь-моголь месят? Через пять минут хозяин заведения принес и поставил ему на стол простую отбивную с картофельным гарниром, зеленым горошком и ломтем черного хлеба, а также налил в стакан обыкновенной воды из графина. Ни белков, ни желтков на тарелке не было – ни в сыром, ни в жареном виде. Князь поискал глазами салфетку, и, не найдя ее, решил, что действительно пальчики оближешь после такого блюда. По вкусу котлета оказалась прескверной, не отличалась от обычной котлеты из любой другой дешевой кухмистерской и очевидно была приготовлена загодя, если не вчерашняя. Пришлось отдать помимо целкового еще сорок копеек за индивидуальный и научно-кулинарный подход этого заведения.

Глава XXVIII

В ближайший после праздников субботний день плотно откушав в ресторане «Палкинъ» и выпив три бокала шампанского, Вениамин Дормидонтович Сурков вышел на улицу и замер, словно парторг на паперти парткома. Он взглянул на синее, освещенное ярким солнцем небо, вобрал в свою мощную грудь весеннего воздуху сколько влезло и задержал его внутри, чтобы сосуды как следует наполнились кислородом. Затем он сделал неспешный сосредоточенный выдох, чуть прикрывши при этом глаза, и, наконец, сдвинулся с места. В чрезвычайно хорошем настроении и под наитием озорных мечтаний он направился пешком в условленную кофейню встречаться с таинственной незнакомкой, стуча по мостовой массивной своей палкой с перламутровым набалдашником. По дороге господин Сурков посматривал на свежих улыбающихся гимназисток в белых пелеринах, улыбался сам и напевал под нос что-то вроде легкомысленных романсов, используя вместо слов всякие там «нари рарам», «парам парам», «ля-ля ля-ля», «гм-гм гм-гм». Увы, он на минуточку приопоздал, ибо за столиком, заказанным специально для этой встречи, уже сидела она – та самая, о которой Вениамин Дормидонтович в тайне мечтал. Впрочем, была эта молодая особа решительно привлекательней того образа, что сочинял в своем воображении сластолюбивый чиновник загодя. «Не успел в зеркальце себя осмотреть», – чуть омрачился господин Сурков, но эта мысль не помешала ему помолодеть лет на двадцать в тот самый миг, когда ожидающая его женщина оторвалась от чашки шоколада и пытливо просверлила взглядом своих чарующих глаз всего его с ног до головы. Софи вдруг показалось, что в ее поле зрения промелькнуло что-то, напоминающее известную картину, то ли осанка этого господина, то ли что-то еще, связанное с этой громоздкой фигурой. Что за бред? – пронеслось в ее голове. Нет, все же Вениамин Дормидонтович Сурков не был доисторическим существом, ибо повел себя как истинный представитель партийного аристократического уровня. Вряд ли неандертальцы и прочие примеры возможных доисторических предков человека умели так ловко целовать ручки своим дамам и так красноречиво и грамотно просить прощения за опоздание, рекомендоваться, кланяться, виновато улыбаться. Ну и прочие манеры и уловки… Щелчком пальцев тотчас был вызван человек. Легкое движение глаз, незаметный кивок головы в сторону стола, и на белой скатерти мгновенно появились фрукты и кондитерские деликатесы, а также какое-то легкое вино.

– Прошу меня простить, – смутилась Софи, – но дело мое не так серьезно, я не надолго воспользуюсь вашим вниманием… Зачем все это? Тем более мы с вами вовсе не знакомы.

– Нет, нет, сударыня. Решительно нет. Я протестую. Я опоздал и заслужил это наказание… Прошу, угощайтесь, а иначе моя совесть не выдержит такой непростительной оплошности по отношению к даме. Я готов на более серьезную кару… Теперь я ваш должник. Если вы не торопитесь, – перешел чуть на шепот Вениамин Дормидонтович, – то мы могли бы прямо отсюда поехать… Тут есть одно местечко спокойное. Там и поговорим, познакомимся поближе. Вы, простите, изволили со мной встречаться как-то заочно? Издалека, так сказать заприметили, наблюдали некоторое время? Я-то, каюсь, редко поглядываю по сторонам, особенно на женский пол… Так что… Но ваше лицо… Как я мог не различить в этой серой толпе?