Рассвет русского царства. Книга 14 - Тимофей Грехов

Богдан остановился.

— Как это… как это всё? — аж поперхнулся он. — А стража? С тобой Великий князь поедет, Дмитрий Григорьевич. ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ. А если что… — начал он и я его перебил.

— Вот именно, — спокойно сказал я. — И если ты нагонишь следом полсотни сабель с обозом, вся затея дохлая. Никакой стражи на виду. Но это не значит, что место без охраны оставлять надо. В общем, князь не должен догадываться, что в лесу безопасно. — Богдан, нахмурившись и поняв, какую ему задачу ставят, кивнул. Тогда я продолжил. — Из припаса — вьюки: крупа, соль, сухари да вяленое мясо. Луки возьмём, рогатину одну, снасти рыболовные. Шатров не брать. Котёл один, топоры, огниво… и всё на этом. Ночевать будем в шалаше, который сами и поставим.

— Сами, — повторил Богдан без выражения.

— Сами. В том и замысел. Встанем у реки, верстах в пятнадцати, где перекат и рыба. Поживём дня четыре. Князь своими руками наловит рыбы, своими руками её вычистит, сварит и съест. Заодно узнает, что она в чешуе родится, а не в сметане. Дров нарубит. Промокнет разок. С Ильдаром и Митрием у одного костра посидит, а у костра, сам знаешь, дуться долго не выходит. Огонь все обиды прощает.

Богдан молчал и смотрел на меня. В душе он понимал, что я прав, но всё равно опасался.

— А если, не приведи Господь, что случится? Нога, зверь, лихой человек? С кого спросят?

— С меня, — ответил я. — Как всегда. Затем и еду сам, а не отправляю. И вот ещё что… перед тем, как караулы разошлёшь вдоль леса, сам загодя съезди. Глянешь, чтобы ни зимовий чужих рядом, ни троп торговых. Потом расскажешь мне, где лучшее место нашёл. Понял? — Богдан кивнул. После чего я продолжил. — Но парням об этом знать не нужно. Для них это будет просто лес.

Богдан покачал головой, но спорить не стал… за годы при мне он усвоил, что если я несу околесицу с таким лицом, значит, околесица обдуманная.

— Сделаю, — сказал он. — Когда выход?

— Княгиня на днях отъезжает. А ты, чтобы не тратить время, завтра и отправляйся с рассветом. Два дня тебе на сборы и объезд. Хватит?

— Хватит. — Он помолчал и не удержался, проворчал. — Чудно это всё, Дмитрий. Великий князь в шалаше…

— Великий князь в шалаше, — согласился я. — Запомни это, Богдан. Может, когда-нибудь внукам расскажешь, и тебе никто не поверит.

(От авторов: княжеская охота XV века была предприятием на сотни людей — ловчие, сокольники, псари, обозные да шатёрные. «Отъезжее поле» длилось неделями и разоряло уезды, через которые шёл двор, едва ли не хуже малой войны. Выехать в лес впятером, с одним вьючным конём, для Великого князя было делом по тем временам неслыханным.)

Домой я вернулся к обеду. И могу сказать, что день сложился совсем не так, как я планировал. Но что поделаешь, возможно, я совершал задел на спокойное будущее. Ведь именно Иван примет престол и возможно эта наука будет ему подспорьем в государственных делах. Ведь, как говорится, любой опыт не бывает лишним.

Войдя в горницу, я застал Олену накрывающей на стол. Слишком тихо она ходила и вот что я вам скажу. Когда у Олены всё в порядке, она гремит посудой и гоняет холопок в два голоса. Тихая Олена — значило, что у неё что-то неладно. И я прекрасно понимал, причину её негодования.

— Всё в порядке? — спросил я.

— Всё хорошо, — ответила она, не поднимая глаз от стола. — К обеду всё поспеет, не переживай.

— «Ну да. Хорошо у неё всё», — про себя проворчал я

В поварню вошла Нува с блюдом, и я сделал ей знак головой. Нува поставила блюдо, развернулась и вышла, не издав ни звука. Дверь за ней прикрылась сама собой.

Я взял Олену за руку.

— Пойдём-ка.

— Куда ещё? У меня котёл…

— Котёл подождёт.

Я завёл её в подсобку при поварне, где на полках стояли крынки и висели пучки сушёной зелени, притворил дверь и поцеловал. Прямо, без предисловий, взяв её лицо в обе ладони.

Секунду она стояла, как каменная. А потом ответила… да так, что я стукнулся спиной о полки и крынка на ближней полке упала на пол и разбилась… Но Олена, кажись, даже не обратила на это внимания. Она не произнесла ни слова упрёка. Характером она была вся в отца, тот тоже скорее бы наковальню съел, чем признался, что ему больно.

Только я-то хорошо понимал, что равнодушно смотреть на меня с Марией она не может. Просто ревность она не могла показывать на людях. И уверен, это было тяжело.

Я развернул её к себе спиной. Собрал в горсть юбки и потянул вверх.

— Ты что творишь?.. — зашипела она, вцепившись в полку. — Дмитрий! Люди не спят ещё, ужин на носу, княгиня наверху и…

— Вот именно, — сказал я ей в самое ухо и прикусил мочку. — Княгиня наверху. А любовью я занимаюсь с тобой. Здесь и сейчас. Разве тебе эта мысль не нравится?

Олена замерла. Я слышал, как она часто дышит. Мысль ей, кажется, понравилась… и нравилась куда сильнее, чем она была готова признать вслух. В этой мысли было всё, чего ей не хватало с утра… и ответ княгине… так сказать, её личная женская месть.

Вместо ответа она выгнулась, и сама подалась мне навстречу.

Крынки на полках поминали нас тихим звоном, и один пучок зелени всё-таки сорвался с гвоздя. Свидетелей, слава Богу, кроме крынок, не случилось… а если Нува, стоявшая, я уверен, где-нибудь неподалёку от поварни, что-то и слышала, то эта женщина за свою жизнь научилась не слышать вещи и погромче.

В какой-то момент мне пришлось зажать руками ей рот.

— Тише ты!

И Олена только тогда опомнилась, и старалась меньше шуметь. Но было видно, что сама ситуация и мои слова её сильно завели.

Через сорок минут мы уже сидели за столом. Олена, со скромно опущенными глазами и румянцем на щеках, помогала Нуве по столу.

Во главе сидел Иван, по правую его руку, Мария Борисовна. Мне досталось место по левую, напротив неё, ниже сели Ильдар с Ивой. Между ними, от греха подальше, я велел поставить