Тьма у трона - Элиот Лилит

в такт спазматическим выбросам белой магмы. И так же, как извергающийся вулкан, этот сломанный огонь ежился перед неминуемо опускавшимся пологом пепла. И все это давило, давило, давило – на лоб, на глаза, на грудную клетку, мешая дышать, мешая думать.

Пол ушел из-под ног. Алексей покачнулся, схватился за край стола, борясь с подступившей дурнотой. Горло обожгло желчью. И в то же время – он едва заставил себя оторвать взгляд от этого больного пожара. В те краткие моменты, когда режущий уши свист обрывался и оставалось ровное, на долю секунды застывшее в своем прежнем великолепии сияние, оно звучало так правильно, как не могла звучать ни одна самая верно подобранная нота.

– Ну как тебе? – спросил император с кривой усмешкой. – Пропащий случай?

– Как вы… – язык не слушался, – как вы с этим живете?

– Да уж как-то приходится, – император откинул голову на спинку кресла и принялся яростно тереть лицо. – Герман советовал мне отречься от своего огня и сойти со сцены. Но он не понимает, что, если я уйду, заменить меня будет некому. Александр – тряпка, Константин – пьяница и дебошир. За Марией Федоровной люди не пойдут, она так и осталась для всех немецкой принцессой… Нет. Единственный способ – как-то привести все в порядок. Это возможно, должно быть возможно…

Алексей содрогнулся – вспомнил другого человека, жившего сотню лет назад и оказавшегося перед той же неразрешимой проблемой.

– Это еще одна причина, по которой нам нужна Индия, – голос императора упал до шепота. – Бонапарт прав, древние знания следует искать на востоке. Он дошел до Египта, и посмотри на него теперь. Не в обиду будет сказано, но ты рядом с ним – как котенок рядом со львом.

Алексея от такого сравнения едва не перекосило, но спорить он не мог.

– Мне нужны ответы. – Острый кадык императора закатался над накрахмаленным шейным платком – вверх-вниз. – Мне нужны знания. И мне нужен союз с Бонапартом. Потому что он думает так же, как я. Потому что он единственный понимает то, что понимаю я: мир не может оставаться таким, какой он есть. На Изнанке скопилось слишком много тьмы, и она отравляет нас так же верно, как дым отравляет людей, запертых в горящем доме. Если он сможет ее подчинить – отлично. Это человек великой воли. Может быть, у него и получится.

Подчинить Изнанку? Да разве такое возможно?

– Это все равно что пытаться подчинить океан, – сказал Алексей тихо. – Или ураган. Да вы же сами там были. Ни одному человеку такое не под силу, даже Бонапарту.

Император опустил усталое лицо. Выдвинул ящик стола и разгладил поверх карты старый рисунок. Алексей узнал руку Германа – это была его копия с фрески на стене древней гробницы, в которую спустился генерал, еще не ставший Первым Консулом. Человеческая фигура, наполовину черная, наполовину белая.

– Ни одному человеку… – в голосе императора загустела задумчивость. – Но, может быть, если вознестись выше…

От взгляда на расчерченное пополам черно-белое лицо у Алексея сдавило грудь.

– Для этого, если верить египетским художникам, одному нужно съесть сердце другого…

– Ты все воспринимаешь слишком буквально, – отмахнулся император, убирая рисунок обратно в ящик. – Мне следовало взять тебя с собой, когда Первый Консул объяснял, как понимает это он… Если бы все мои генералы умели так ясно излагать свою позицию, мы бы ни одну войну не проиграли.

Император покосился на темнеющее небо за окном и помрачнел.

– А, ну конечно.

Алексей вытянул шею, вглядываясь в подступающую ночь. Над крышами один за другим взмывали бесы – крупные дымчатые твари, жадно подрагивающие от возбуждения. Император покачал головой.

– Я так и знал, что эта ночь спокойной не будет.

Глава 21

Здесь лежит

Снова зарядил дождь, вспыхивая в свете фонарей косыми чертами, барабаня по золотым куполам Никольского собора и шумно обрушиваясь на торчащие вдоль набережной деревья и опустелый рынок. Внизу шипели, вспениваясь, сливающиеся воды Крюкова и Екатерининского каналов.

Бесогонов снова не хватало – подтянули Константиновских измайловцев и артиллеристов с лейб-гвардии артиллерийского батальона. Те сновали средь своих пушек, поправляя прицелы и проверяя, надежно ли укрыты брезентом запасы пороха. Алексей и сам старался сосредоточиться на пушках, но взгляд то и дело возвращался к двум тихо спорящим о чем-то поодаль фигурам. Братья.

«Это просто очередной разлом. И в первую очередь бесы полетят на бесогонов, так что нечего трястись. Может, в подвале своих братьев запрешь, чтобы уж точно в безопасности были?»

Тут же пришла другая мысль:

«Да в этом городе и в подвалах небезопасно».

За ночь раскрылось аж два разлома: один здесь, второй на Охтинской набережной, недалеко от речного порта. Алексей хотел бы удивиться, но не вышло. Глядя на кружащих над мокрыми крышами бесов, он потер переносицу:

– Вы уверены, что мы не можем войти в разлом сейчас и начать бой на Изнанке?

– Я вам все по два раза объяснять должен? – тотчас ощетинился Константин. Потемневшие от воды волосы облепляли его широкое лицо влажными завитками, глаза, того же мрачного густо-синего оттенка, что и небо, раздраженно сверкали. – Они с той стороны вплотную прижались, сами, что ли, не чувствуете?

– Просто это странно. – Алексей был раздражен не меньше, но старался говорить спокойно. – Разломы не созревают так быстро.

Да и твари обычно не вылетают сразу, стоит разлому открыться, но это хотя бы можно было объяснить присутствием великого князя. На царский огонь они и прежде были падки, а теперь и вовсе как с цепи сорвались.

Константин ткнул пальцем на багровеющую трещину, как бы предлагая передавать все жалобы прямо по адресу, и буркнул:

– Шли бы вы лучше к Александру. Только под ногами у меня будете путаться.

Можно подумать, Алексей сам в восторге от того, что им снова приходится ночевать вместе…

– У его высочества там Беннигсен с его отрядом.

И – здесь он был ближе к дворцу.

Алексей почти уже уверился, что ему вообще не следует оставлять императора одного. Если от каждого удара тьмой трещины в сияющем смерче, который он видел, становились глубже, разве не должна охрана императора стать самой важной его задачей?

Рука виновато потянулась к нагрудному карману. Будь здесь Нелидова, наверняка бы над ним посмеялась…

Глаза Константина сузились.

– Начинается.

Алексей был только рад отвлечься от мыслей. Холодная тяжесть шпаги в руке его успокоила. Он оставил Константина выкрикивать команды, а сам – жадно впился взглядом в полыхающие глубины разлома. Секунда. Две…

Первый залп черных градин вылетел из алой трещины, и их тут же встретили ружейные выстрелы.