Тьма у трона - Элиот Лилит

обернулся на Константина. Тот стоял подле выложенных в ряд тел – измайловец, артиллерист и три бесогона – и выглядел не менее озадаченным. Подходить к отцу великий князь не торопился, даже когда тот спрыгнул с коня и зашагал сквозь ряды почтительно расступающихся солдат. А вот Алексей тут же подскочил к императору.

– Быстро управились, – заметил тот, остановившись шагах в тридцати от почернелых тел. Вскинув брови, оглядел неподвижного Константина, но не подозвал его, а наоборот, развернулся и принялся оглядывать застывших в нерешительности солдат. Кутайсов рядом зябко передергивал плечами и переминался с ноги на ногу. Среди солдатских мундиров его расшитый золотом камзол выглядел нелепо и неуместно.

Алексей наклонился:

– Ваше величество, почему вы здесь? Это небезопасно, тем более в такую ночь.

Кутайсов вскинул голову, похожий на раздраженную нахохлившуюся птицу.

– Вы думаете, отряда гвардейцев недостаточно, чтобы защитить его величество?

Алексей даже не повернул головы.

– Не думаю, что в такую ночь мне безопасно хоть где-то, – фыркнул император. – И, учитывая все предшествующие события, едва ли меня можно винить за то, что я не хочу сейчас находиться под одной крышей со своей супругой и прочими несчастными, кто перед нашествием бесов оказался бы совершенно беспомощен.

Император снова обвел солдат взглядом. Те, выученные годами суровой муштры, бездумно выстроились в боевой порядок.

Губы император тронула улыбка. Он возвысил голос:

– Хорошая работа! Вы с честью исполнили свой долг.

Скованные тревогой лица просветлели.

Позади раздались тяжелые шаги: Константин все-таки соизволил подойти, сутулясь и угрюмо поджимая губы.

– А, ваше высочество, – император повернул голову. – Съездите-ка посмотреть, как дела у цесаревича.

– Зачем? – буркнул Константин. – Уж с разломами-то он справляться умеет. Да и с ним ведь Беннигсен.

– Я могу съездить, – вызвался Алексей. – Только…

Он не договорил. Горло стиснули раскаленные клещи тревоги. Алексей не знал, что случилось, только что вот-вот грянет нечто ужасное. Глаз зацепил движение позади. Тело само бросилось наперерез непонятный угрозе. Рука метнулась к плечу императора, отталкивая его в сторону.

Кто-то вскрикнул. Грудь прошило две стрелы: одна, ледяная, – насквозь, и вторая, непереносимо жгучая, чиркнула по ребрам. Алексей пошатнулся, все еще не понимая, что происходит. В тупом ступоре

уставился на слетевшую в лужу императорскую шляпу. Заторможенно подумал: «Черт. Как он сейчас разозлится…»

А потом застывшее время снова пустилось вскачь. Топот сапог, мокрые всплески, крики. Между ним и императором вырос Кутайсов. По боку потекло что-то горячее. Кто-то громко воскликнул «о господи!».

Алексей обернулся. Все пять трупов, полминуты назад глядевшие в небо мертвыми глазами, стояли на ногах. За их веками клубилась тьма. У двоих в руках были пистолеты, и Алексей, быстро опустив взгляд, с дрожью осознал, что произошло.

Одна пуля навылет пробила ему грудь. Стрелял артиллерист, поэтому тьма остановила и боль, и кровотечение еще прежде, чем те успели нахлынуть. Но второй стрелявший был бесогоном – это освященная пуля чиркнула по ребрам Алексея жгучей чертой. И вот здесь кровь останавливаться и не думала. Поменяйся стрелки местами, Алексей был бы мертв.

Прогремел еще один выстрел – кто-то из живых всадил пулю одному из восставших бесогонов в горло. Тот даже не пошатнулся.

Тревожные крики переросли в откровенно панические.

– Держать строй! – хлестнул окрик императора.

И, точно только этого и ждали, все пятеро восставших бросились вперед.

Алексей потянулся за шпагой и чуть не вскрикнул. Жжение разлилось по всему боку едкой волной. Черт, как же больно…

Константин опередил его. Рванувшись вперед, великий князь сцепился сразу с двумя измайловцами, повалил их на землю и обдал ослепляющей волной белого пламени.

Алексей успел выкрикнуть:

– Стреляйте только освященными пулями! – и тут же отразил два нацеленных на него штыка. Оба принадлежали бесогонам. Алексей едва поборол панику.

Звучно клацнув, клинки расцепились. Одного восставшего оттеснили от Алексея сразу четверо солдат, но тот, вертя почернелой головой, как механическая кукла, быстрыми ударами штыка тут же расправился с двумя из них. Другой продолжал набрасываться на Алексея, кое-как уворачивающегося от серебристой полоски стали.

Восставший артиллерист снова пробивался к императору, прокладывая дорогу сквозь сомкнувшиеся ряды солдат. Ожившие трупы двигались невероятно быстро, а били с такой силой, что даже у Алексея после пары ударов занемели руки. Он кое-как отвел клинок, нацеленный ему в горло. Краем глаза заметил, что рвущийся к императору мертвец обвис, пронзенный сразу пятью штыками. Зато другой уже покончил со своими противниками и теперь подбирался сбоку.

– Справа! – крикнул Алексей. И с ледяным ужасом почувствовал, как новый звенящий удар вырывает у него шпагу.

Эфес оглушительно звякнул о гранит. Алексей отпрянул, но выжженный дочерна солдат не уступал ему в скорости. Лезвие штыка рванулось вперед – и отскочило назад, едва не чиркнув Алексея по лбу. Белый огонь полыхнул так ярко, что опалил даже Алексея и выжег из вен последние капли тьмы. Восставший обвис, как тряпичная кукла. Константин держал его в стальном захвате, обхватив крепкой рукой поперек горла.

Алексей быстро обернулся. Последний враг лежал навзничь, пришпиленный к земле императорской шпагой.

Константин подхватил шпагу Алексея, молча сунул ему в руку и поспешил к двум противникам, которых победил не сам. Видимо, чтобы ничего не оставлять на волю случая, поочередно наклонился к обоим и, озарив мокрую набережную белыми вспышками, удостоверился, что в третий раз они уже не встанут.

Вокруг оцепеневшего отряда распластались новые трупы. Солдаты нервно переглядывались – не поднимутся ли и эти? Император, растрепанный и без шляпы, судорожно сжимал и разжимал кулаки. Кутайсов рядом с ним, морщась, потирал ладонь. Побледнел он так, будто дочь и его намазала белилами.

Тягуче тянулись минуты, но все оставалось как прежде. Побежали первые неуверенные шепотки.

Алексей осторожно ощупал бок, скривился от боли и смерил покрасневшую перчатку недоуменным взглядом. Он уже и забыл, каково это – кровоточить. Убедившись, что никто не смотрит, Алексей быстро стянул перчатку и убрал в карман. Если уж он потихоньку обзаводится славой неубиваемого дьявола, пусть слух и дальше растет.

Бок все еще горел, но уже не той прожигающей до костей болью, а так, как следовало ныть обыкновенной ссадине. Жить можно. Заставив себя выпрямиться, Алексей зашагал к императору.

Тот никого не замечал. Серые глаза прыгали с тела на тело во взвинченном ожидании. Алексей остановился в паре шагов и осторожно позвал:

– Ваше величество.

Император не ответил, только еще крепче сжал кулаки.

– Поднялись только те, кто был убит бесовской силой, – громко заговорил Алексей. Пусть все услышат