Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

Старик жалеет ее.

Сорок два

Двадцать минут спустя Бет все еще внутри машины, теперь уже просто ожидая – и желая, – чтобы все это поскорее закончилось.

Тарик сидит за своей консолью, по-видимому смирившись с судьбой, которая, как они с Бет оба знают, повернулась к ним спиной.

Бет предполагала, что худшее, что может случиться с ней или Тариком, – это увольнение. Теперь она надеется, что их не посадят в тюрьму. Но, несмотря на явный провал, она все еще ищет решение – способ справиться с этим штормом, – чтобы получить шанс отправиться в путешествие и, теоретически, найти свою дочь.

За последние двадцать минут к Лэнгану и трем очень сердитым на вид охранникам присоединились взъерошенный Джонатан, а также директор программы Эбигейл Ли, которая выглядит такой смущенной, какой Бет никогда ее не видела.

Присутствие вооруженных мужчин, вероятно, на всех так действует, думает она, вспоминая, как сжимался желудок, когда ей в грудь направляли заряженный пистолет. Что бы ни случилось дальше, Бет знает, что она в неоплатном долгу перед Тариком; никогда не забудет и не простит себе плеснувший в глазах ассистента страх, когда охранник приставил пистолет к его голове.

– Ты правда думала, я не узнаю? – Лэнган, расхаживая по лаборатории, произносит монолог, словно он злодей из фильма о Бонде, а все остальные сидят и прикидывают, что он предпримет дальше.

Бет показалось, правда всего на мгновение, когда она увидела Джонатана, что тот хочет ей что-то сказать. На его лице застыло страдальческое, участливое выражение, дескать, он даже беспокоится за нее. Хочет помочь. Но она отвернулась, вспомнив о предательстве, о том, как Джонатан на блюдечке преподнес Лэнгану ее сокровенные тайны, позволив насладиться неудачами и недостатками Бет, ее паранойей.

Теперь Джонатан, нервный и изможденный, сидит тихо, а старик читает Бет нотацию о ее наивности и глупости. Будто она не понимает, что теперь для нее все кончено.

– Я уже говорил тебе, что знаю обо всем, что происходит в этом здании. В ту секунду, когда тебя отстранили от работы, я поднял по тревоге нашу службу безопасности и приказал, чтобы они сообщали мне, если в лабораторию проникнет кто-то, кроме Тарика. – Он кивает Тарику, затем обвиняюще смотрит на Бет. – Или если доктор Бет Дарлоу, – естественно, фотография в распоряжении охраны, – подойдет ближе, чем на пятьдесят ярдов к моему комплексу. И вот ты здесь, кролик, прыгнувший в клетку за кусочком морковки. Как и ожидалось, я бы сказал.

Бет потирает голову, теребя все еще прикрепленные электроды.

– Джим, вы должны выслушать меня. Пожалуйста… пожалуйста, хоть раз в жизни просто выслушайте. Не как мой работодатель, а как человек. Дайте мне две минуты.

Лэнган перестает расхаживать по комнате и складывает руки на груди. Смотрит на Джонатана; тот, никак не выражая своих чувств, смотрит на старика.

К удивлению Бет, голос подает Эбигейл:

– Джим, это не повредит. Мы многим обязаны Бет.

Лэнган не удостаивает вниманием директора программы. Теперь его взгляд прикован к Бет. Через несколько мгновений он кивает. Один раз. Поджав губы в притворном отвращении.

– Прекрасно! Но на случай, если ты еще не в курсе, мы все это записываем. – Он указывает на стену лаборатории, и Бет только сейчас, впервые, замечает белый пластиковый диск размером не больше бейсбольного мяча, вделанный в бетон под высоким потолком. – Поэтому, – продолжает он, повышая голос, – позвольте мне официально заявить, что свидетелями этого разговора являются: сотрудники службы безопасности корпорации «Лэнган», директор программы Эбигейл Ли, корпоративный психотерапевт Джонатан Грир, я, генеральный директор Джим Лэнган, и ассистент лаборатории Тарик Игвебуйке. Говорит доктор Бет Дарлоу, которая, будучи отстранена от работы, незаконно проникла на территорию корпорации «Лэнган» с намерением совершить преступление. – Он смотрит на Бет, повернув к ней ладони. – Хорошо, Бет, сцена за тобой. Пожалуйста, говори все, что придет на ум. И не волнуйся, камеры отлично записывают звук. – Он понижает голос до заговорщического шепота. – Так было всегда.

– Хорошо, – начинает Бет. – Послушайте, я просто хочу напомнить, что после моего последнего путешествия возникло несоответствие. Никто здесь этого не отрицает, верно?

Она умоляюще смотрит на Эбигейл, Джонатана и старика.

Все молчат.

– И… с тех пор я обнаружила, собственно, только сегодня, что в прошлом случались и другие расхождения. – Бет бросает на Тарика извиняющийся взгляд, но он только кивает.

Джонатан выпрямляется на стуле:

– Извините, но это неправда.

– Это правда, – устало говорит Бет. – И у нас есть доказательства.

Эбигейл и Джонатан обмениваются взглядами, Лэнган остается невозмутимым.

– Тарик отправил файлы, подтверждающие мои слова, на КОДЕКС, который находится вне влияния как машины, так и любого энергетического взрыва, который теоретически мог бы изменить наши временные рамки.

– Еще одна теория!.. – рычит старик.

– Как я уже говорила, – продолжает Бет, – и раньше случались расхождения. И никто из присутствующих в лаборатории не знает, что после путешествий Колсона наша нынешняя реальность изменилась. Колсон тайно использовал машину по крайней мере дважды, насколько мне известно, – неофициально и без разрешения, – чтобы попытаться исправить эти несоответствия.

– Это правда, Джим, – говорит Тарик. – У меня есть записи его путешествий, а также видеозаписи опросов. Все файлы хранятся на КОДЕКСЕ.

– Суть в том, – говорит Бет, стараясь не путать свои доводы с катастрофическими побочными эффектами машины, – что Колсон знал, что такое случается. Он знал, что каким-то образом изменил реальность. Точно так же, как я каким-то образом узнала, когда вернулась из своего последнего путешествия, что моя дочь пропала. Хотя технически она никогда не существовала в этой реальности… Я знаю, что она существует, Джим. Я вспомнила ее. Видела ее. – Бет переводит дыхание. – Ее зовут Изабелла. У нее карие глаза и черные волосы. Она ходит в детский сад.

Лэнган качает головой, и Бет в отчаянии обращает свое внимание на Джонатана:

– Джонатан, пожалуйста, поверь мне. Я говорю правду. Ты слышал вопросы до того, как я отправилась в путешествие. Ты знаешь, что это больше, чем просто психологический тест. Я помню ее. Я видела ее. Словно сон, который приходит наяву, видение фрагмента измененной реальности. Прости, я не знаю, как еще это описать. Но, поскольку Тарик показал мне сделанные Колсоном видеозаписи, в памяти всплыло больше информации… вернулись более четкие воспоминания. – Бет прерывисто смеется, словно на грани истерики. – Это дурдом какой-то! Например, у нее есть глупая поющая кукла по имени Салли… И однажды в детском саду она сделала мне бабочку. Синюю.

– Хватит… – почти печально произносит Лэнган. Он поворачивается к охранникам. – Выведите