Сага о кораблях - Энн Маккефри

рывком повернул голову по направлению к центральному пилону. На лице его застыло выражение горькой насмешки, слишком горькой даже для такого циника, каким был Паролан. На один мимолетный миг он забыл о своих глазах, и в них мелькнула острая боль и еще выражение, которое Хельва видела всего раз в жизни – в глазах умирающего.

Однако заговорил именно он – усталым бесцветным голосом:

– Никто и не пытался, Хельва, скрыть от тебя опасность, связанную с новым заданием. Кроме того, мы постарались, чтобы весь этот непроходимый лес законодательных ограничений работал на тебя. Тебе было бы выгоднее продлить прежний контракт, вместо того чтобы заключать новый. Если ты мне не доверяешь, можешь справиться в своем личном деле. Кое-какие статьи старого контракта мы бы могли исправить. Но в новом мы не сможем изменить ни единой буквы. А теперь будь любезна выслушать нас, а потом будет достаточно, если ты просто скажешь да или нет.

Казалось, ему безразлично, какое решение она примет. Вот только почему – этого она понять никак не могла.

Добриньон откашлялся и медленно, будто стараясь собраться с мыслями, подошел к ее пилону.

– Видишь ли, Хельва, планируемый полет к Бете Ворона преследует несколько целей, и достижение каждой из них требует таких качеств, способностей и знаний, что все сходится на тебе. Я постараюсь объяснить то, что относится к моей сфере компетенции. По нашему глубокому убеждению, мы могли бы так запрограммировать будущих исследователей, чтобы им не грозила психологическая дезориентация в результате переноса на Бете Ворона. Но только при условии, что нам будет известно, какие изменения происходят в психической сфере человека, пребывающего в корвианской оболочке. Я понимаю, Хельва, что мы требуем от тебя слишком большой жертвы, но у меня есть свои, вполне бескорыстные причины просить именно тебя отправиться на Корвус. И я, и Паролан – мы оба уверены: если ты вернешься и убедишься, что в корвиканской среде личности солара Прейна, Керлы Стер, Шадреса и Ансры Колмер сохранились или, наоборот… уничтожились, то сумеешь справиться с чувством вины и неудачи, возникшим у тебя после первого полета. К тому же ты самый подходящий, если не единственный человек, который сможет узнать… иммигрантов.

Добриньон мимолетно усмехнулся. Хельва же подумала, что этот термин вполне уместен. Она боялась признаться даже себе самой, как ее пугает и… притягивает перспектива возвращения на Бету Ворона.

– Даво Филанезер вызвался принять участие в полете. Но, если честно, его психопрофиль свидетельствует о глубокой травме. И я боюсь, что он тоже может… ну да, иммигрировать.

– Весьма малоутешительная перспектива, – заметила Хельва.

Ей совсем не понравилась представившаяся картина: пустая оболочка Даво Филанезера, неподвижно застывшая на кушетке. Но если Прейн с Керлой и Шадрес вполне довольны своей жизнью на Корвусе…

Хельва отбросила непрошеные мысли.

– Что ж, вполне очевидно, что нам потребуется помощь корвиков, если мы собираемся играть в их игры и при этом не хотим нанести непоправимый ущерб всей галактике. Я полагаю, вы изучили мой психопрофиль и сделали вывод, что я на Корвусе не останусь?

– Да, – быстро и без раздумий ответил Добриньон.

– Несмотря на то, что произошло со мной на Бореалисе?

– Осмелюсь предположить, что именно опыт, полученный на Корвусе, помог тебе в том эпизоде.

– Весьма разумное предположение, Добриньон. В конце концов, мы все не что иное, как сумма нашего опыта. И это снова возвращает нас к обсуждению меркантильных вопросов. Полагаю, капитан Бреслау, экспериментальный варп будет установлен в мой двигательный отсек до полета на Бету Ворона?

– Да, это совершенно необходимо. Как иначе они смогут оценить, насколько верно мы использовали их данные?

– И какова же стоимость этой установки?

Бреслау неуверенно покосился на шефа. Рейли молча кивнул в ответ.

– Сейчас мы не можем назвать точную цифру: испытательный корабль неоднократно перестраивался. Необходимо усилить защиту, удвоить прочность конструкций, заменить обшивку корпуса. С ходу я бы оценил затраты в районе пятисот тысяч галактических кредитов.

Хельва заметила, что у него все же хватило такта изобразить на лице смущение. Хотя на нее эта астрономическая сумма не произвела такого уж ошеломляющего впечатления. В конце концов, она уже выплатила гораздо больший долг.

– Это в случае если контракт будет заключен немедленно?

– Да.

– И примерно вдвое больше, если старый контракт утратит силу?

– Полагаю, что так.

Бреслау мрачно складывал свои папки, будто потерял все надежды на осуществление проекта. Его пессимизм несказанно возмутил Хельву.

– Если же ты, Хельва, продлишь старый контракт, в наших силах смягчить некоторые условия, которые кажутся слишком жесткими для такого прекрасно зарекомендовавшего себя сотрудника, как ты, – вставил Рейли.

– Только не надо на меня давить, шеф. Я еще не обдумала все стороны вопроса со своей позиции.

Это была неправда. Она уже приняла решение. И она заставит Рейли смягчить эти жесткие условия, ограничивавшие человека в ее состоянии, смягчить настолько, что ОЗИРМ и КОММ услышат, как все инструкции трещат по швам.

Да, Паролану удалось загнать ее в угол. И она готова поспорить на свою очередную премию, что он в точности предвидел, какое впечатление произведет на нее описание нового двигателя, сделанное Бреслау. Этот интриган своего не упустит. Уж конечно, не кто иной, как он, усмотрел высшую справедливость в том, чтобы подчинить ей новую звезду после того, как взорвавшийся Равель убил Дженнана. И он же подсказал Добриньону хитрый ход с искуплением вины. Ладно, она еще покажет этому эгоисту, этому коварному, самоуверенному, высокомерному выскочке, этому выродку тяжелой планеты… Хельва резко оборвала мысленный поток обвинений и в упор взглянула на Паролана.

Его лицо превратилось в застывшую маску отчаяния и усталости. В поникшей фигуре ничто не напоминало ловкого махинатора, который взял ее на пушку, притворившись, что выходит из игры, когда она еще даже не началась. И почему-то не было злорадного торжества в его рассеянном взгляде, обращенном к ее пилону. А ведь он должен знать, что одержал победу. Неужели, убедившись, что она попалась на крючок, он пожалел о своих происках? Да, вид у него такой, будто он сожалеет о чем-то несбывшемся в далеком и невеселом прошлом.

Нашла время сочувствовать Найлу Паролану. Лучше вот о чем подумай: ты нужна им позарез, и этим необходимо воспользоваться.

– Полагаю, вероятностный профиль у меня оптимален? – спросила она, нарушив общее молчание.

Рейли кивнул.

– Как я уже упоминал, – торопливо заговорил Добриньон, – ты лучше, чем кто-либо другой, сможешь опознать иммигрантов, если в их корвиканских обличьях сохранились хоть какие-то следы прежних личностей.

– Вы в этом сомневаетесь?

Добриньон пожал плечами.

– Разве можно предсказать глубину переноса, когда речь идет о совершенно чуждой структуре и психологии? Как человек, я предпочел бы думать, что какие-то остатки человеческого все же уцелели. Однако я рекомендовал бы сделать первый контакт как можно более кратким. Я имею в виду, – поправился он, – если ты согласишься на этот полет.