Сага о кораблях - Энн Маккефри

Она не стала слушать ни бурных протестов Рейли, ни изумленных возгласов и поздравлений Бреслау и Добриньона. Ее взгляд, ее мысли, все ее существо были прикованы к Найлу.

Он резко обернулся, глаза его безошибочно нашли то место на пилоне, за которым находилось ее лицо.

– Нашла время шутить, Хельва.

– Я нисколько не шучу, мальчик мой.

– Клянусь всевышним, Паролан, Хельва просто гений! – с восторгом воскликнул Добриньон, хлопая инспектора по напрягшейся спине. – Здорово она вас раскусила!

– Вот-вот, – сухо и холодно заметил Рейли. – А вы, помнится, всегда хвастались, что можете перехитрить любого в нашей конторе.

И если в выборе Хельвы не было и намека на злорадство, то в резком выпаде Рейли оно прозвучало вполне ощутимо.

– Вам, инспектор, пойдет только на пользу проветриться в полевых условиях.

– Я думаю, Хельва сможет решить проблему неустойчивости гравитации, которая подвела наш испытательный корабль, – заверил Паролана Бреслау, – а для дополнительной страховки у вас всегда есть амортизирующая сетка.

Они быстро собрались и ушли. Остался один Найл Паролан. Вид у него был расстроенный и какой-то оцепеневший – словом, он реагировал совсем не так, как ожидала Хельва.

– Наверное, Хельва, ты все-таки пошутила, – произнес он наконец, и голос его предательски дрогнул, несмотря на явные попытки овладеть собой.

– С какой стати? Вы знаете все, что положено знать «мускулам», лучше, чем кто бы то ни было в нашей конторе. И все, что касается корвиков, тоже изучили вдоль и поперек. И наверняка разобрались в уравнениях Бреслау, прежде чем…

– Еще бы, – с горечью воскликнул он, и все его самообладание как рукой сняло. – Неужели ты думаешь, что я мог втянуть тебя в то, что сам не проверил от начала и до конца? Но знай: именно я затеял весь этот фарс. Я, а не Рейли! Это я его уговорил. И Бреслау с Добриньоном тоже. Потому что знал: только так можно поймать тебя на крючок.

– Это ясно как божий день!

– И я не оставил тебе никаких шансов. Потому что знал, на какую из твоих кнопок нажать и в какой момент. И я добился своего, прости меня господи!

– Спору нет, вы самый бессовестный инспектор во всей нашей конторе, – согласилась она, противопоставляя его едкому самобичеванию безмятежный юмор. – И то, что вы мне только что подстроили, – грязная и гнусная ловушка.

– Ты можешь хоть раз выслушать меня, безмозглая жестяная ведьма? Можешь понять, что я с тобой сделал? Ведь я вынудил тебя остаться на службе!

– Нет, я сама решила остаться. Но на своих условиях.

Найл смотрел на нее безумными глазами. На лице его боролись противоречивые чувства. С него разом слетела вся бравада и самоуверенность. До него только сейчас дошло, что она действительно обвела его вокруг пальца, и самолюбие его получило ощутимый удар.

– На твоих условиях? Теперь понятно… Вот еще один прекрасный пример торжества космической справедливости, – бросил он и хрипло расхохотался над чем-то, понятным только ему одному.

– Почему бы вам, Найл, не поделиться этой шуткой со мной? Я тоже охотно повеселюсь, даже если придется смеяться над собой.

В его глазах застыли слезы. Он выпрямился, как от удара, прижав стиснутые кулаки к бокам.

– Ну так слушай. Я, Найл Паролан, подстроил все это, потому что не мог допустить, чтобы ты покинула Центральные миры. Именно так. Да, я подсовывал тебе самые выгодные задания, чтобы ты поскорее расплатилась. А когда день выкупа настал, понял, что не смогу вынести такого будущего, и заварил всю эту хитрую дерьмовую кашу, чтобы тебя удержать. И только когда увидел, что ты реагируешь именно так, как я рассчитывал, понял: я воспользовался своим положением ради самого гнусного дела в длинной череде хитрых, коварных, гнусных махинаций. Но я знал, что уже не могу остановить механизм, который сам же запустил. Я даже не мог найти способ вытащить тебя из этого дерьма. А ты, Хельва, ты выбрала меня своим «мускулом»!

Его смех звучал как крик о помощи.

– И не изменю своего выбора, – решительно произнесла она.

Нужно как-то остановить этот жуткий смех!

– И мною руководит такой же эгоизм, который двигал и вами, когда вы хотели удержать меня на службе. К тому же мне будет как-то спокойнее, если вы станете моим «мускулом», а не инспектором. В конце концов, что мне еще делать, как не служить Центральным мирам? – сказала она уже мягче. – А вы помогли мне остаться на моих условиях, потому что они прекрасно знают: я единственный корабль, который справится с этим заданием. И вы, Найл Паролан, нужны мне как напарник, потому что вы чертовски умны, изобретательны, беспринципны и требовательны. Потому что вы знаете, как со мной обращаться, на какие кнопки нажимать. Конечно, ростом и наружностью вы не бог весть что, но на этом я уже обожглась. И я верю, что вы вытащите меня отовсюду… даже с Корвуса.

– Веришь… мне? – с трудом выдавил он.

Тело его затряслось от нечеловеческого напряжения.

– Да ты соображаешь, что говоришь, безмозглая, несуразная идиотка, недоразвитая романтическая жестяная дуреха? Ты веришь – мне? Неужели ты не понимаешь, что я знаю о тебе все до последней мелочи? Я даже сделал хромосомное экстраполирование и теперь знаю, как ты выглядишь! Знаю, какие отключающие слоги были закодированы в твою панель не далее как семь дней назад! Она мне верит! Да я последний человек из тех, кому ты можешь верить. И ты выбрала меня своим «мускулом»! Боже милостивый…

Это открытие потрясло Хельву до глубины души. Так, значит, у Паролана возникло к ней телесное влечение? Она не знала, что делать – благодарить небеса или выть от ярости. В душе ее боролись восторг и ужас. Нет, она знает, что ей делать. Еще ничего не потеряно. Подсознательное стремление «мускула» увидеть лицо своего «мозга»-партнера – явление не столь уж редкое. Между напарниками порой возникает глубокая эмоциональная привязанность. Обычно желание неосуществимо из-за невозможности открыть смотровую панель. Но если Найл знает секретный код…

Она должна избавить его от этого наваждения, так или иначе…

– Вот почему, Хельва, я не могу быть твоим «мускулом», – упавшим голосом проговорил Найл. – Только прошу тебя, не надо дурацких песен о том, что это банальная одержимость и что она пройдет. Я знаю отключающие слоги. И однажды малыш Найл может не выдержать. Мне придется открыть этот гроб, в который тебя замуровали. Взглянуть на твое прекрасное лицо, коснуться ангельской улыбки и обнять тебя…

Он подходил все ближе, шаг за шагом преодолевая чудовищное сопротивление, пока не приник всем телом к ее пилону, вжавшись щекой в неподатливый металл. Пальцы побелели от усилий проникнуть за разделяющую их титановую поверхность. Вот рука его медленно скользнула к смотровой панели. А на лице застыло спокойное, отрешенное, почти счастливое выражение, глаза были закрыты, как будто он уже держал ее