Сага о кораблях - Энн Маккефри

чрезвычайно талантливым городским менеджером. Благодаря его неусыпным заботам обширная монополия Регула, сложный разветвленный организм, обслуживающий дюжину местных племен и огромное людское население, не знала ни транспортных пробок, ни производственных кризисов, ни нехватки материальных ресурсов. И он еще успевал бдительно следить за всеми слухами и скандалами. Он любил скандалы и утверждал, что от них молодеет, а слухи так просто обожал и был сам не прочь ради собственного развлечения пустить какой-нибудь слушок.

– Ты же знаешь, Паролан – мой инспектор, – уклончиво ответила она, – но мне удалось внести в наш контракт кое-какие изменения.

– Значит, ты хотя бы поторговалась?

– Конечно, и, чтобы восстановить свою добрую репутацию в твоих глазах, могу добавить: если они не удовлетворят мои требования, продление контракта будет считаться недействительным.

– Ну, слава богу, у меня просто от сердца отлегло. Не соблаговолишь ли ты назвать свои условия?

– Что, Броули, заело?

– Помилуй, Хельва, я всегда пекусь о твоих интересах. Ты стала моей любимицей с тех самых пор, как твой напарник разделал под орех пятерых флотских забияк только за то, что они упражнялись в остроумии по поводу твоего пения.

В этом весь Броули – ему обязательно нужно было напомнить ей о Дженнане. Причем именно сейчас. Что ж, про условия он все равно рано или поздно пронюхает, так лучше она расскажет ему сама, чтобы сохранить его доброе отношение.

– Варп-двигатель! – так и вскинулся он. – Ты что, Хельва, не в своем уме? Давай лучше, дорогуша, я сведу тебя со своими клиентами, – самодовольно изрек он.

– Что, разве варп так опасен?

– Хельва, душенька, неужели ты думаешь, что они скажут тебе всю правду? Разве ты не знаешь, что случилось с экспериментальным кораблем?

– Мне сказали, что он улетел на девять стандартных лет, но ты же прекрасно знаешь: все капсульники гораздо лучше приспособлены для управления сложной электронной аппаратурой, чем подвижные «мускулы»…

– Вот черт! – прервал ее Броули. – Вечно не дадут поговорить спокойно. Пока, Хельва, но учти, что-то здесь нечисто.

Она была рада, что их разговор прервался. Ее уже начал утомлять цинизм Броули. Неужели, прослужив столько лет, сколько он, она тоже превратится в подозрительную брюзгу? Или станет такой же равнодушной, как Сильвия, навсегда утратив надежду, что где-то в будущем еще возможны мгновения, исполненные любви и красоты?

Где же Найл? Пора бы ему опомниться и собраться с мыслями. Сколько времени прошло, как он исчез… Должен же он понять, каким блестящим, полным, вдохновляющим может стать их союз! Хватит ему загибаться в конторе. Если они объединят свои усилия, то сумеют расплатиться за варп еще до истечения срока контракта. И тогда независимость уже не будет ее пугать. Если с ней будет Найл, ей никто не страшен. Вот только будет ли он с ней…

Она с надеждой взглянула наружу и удивилась – над базой Регул уже спустились ранние тропические сумерки. В главном корпусе погасли почти все окна, кроме дежурных служб да нескольких кабинетов. Она вспомнила, что, приземлившись, включила только лифтовую акустическую систему. Настроив остальные, она услышала приглушенный расстоянием металлический скрежет, доносившийся из ремонтных мастерских, и мерную поступь караула, марширующего вдоль фасада главного здания.

«Еще одна из архаических причуд нашей службы», – подумала Хельва. Ей было известно, что высокочувствительные датчики, установленные по периметру базы, могут засечь и при необходимости уничтожить даже ночного мотылька. И это случится куда раньше, чем часовой сможет обнаружить гораздо более видимого или слышимого нарушителя. И все же топот обходящего базу караула действовал успокаивающе. Она не чувствовала полного одиночества. Действительно, некоторые старые традиции совсем неплохи, если учесть, что их нечем заменить. Вроде… чертов Броули! И зачем только он напомнил про Дженнана!

Но Броули может отыскать Найла. Только он непременно захочет знать подробности. И вряд ли ей посочувствует. Он придерживается мнения, что капсульники должны быть автономны и самодостаточны.

Раздался резкий сигнал вызова, и она поспешно ответила.

– Может быть, Паролан и не выжал из тебя все, что хотел, только он явно что-то празднует! – Броули так и источал яд. – А начал он с того, что устроил аварию, в которой пострадали пятнадцать машин на воздушной подушке и три транспортных экипажа. Снесено две радиомачты. Не знаю, как он уцелел, только ни на нем, ни на трех девицах, которые были с ним, ни царапины. К счастью, пассажиры других машин отделались легкими ушибами, но за безответственное поведение он оштрафован на тысячу кредитов. И он еще имел наглость смеяться! Не будь он инспектором космической службы со множеством связей, его бы наверняка отправили охладиться на несколько месяцев. А все ты. Я был бы счастлив, если бы ты передумала. Дьявол! Он отправился в «Последний барьер». Придется послать туда наряд. Если он думает, что ему сойдут два нарушения общественного порядка за одну ночь, то он глубоко ошибается. Я не допущу, чтобы Паролан своими безобразными выходками перебаламутил весь мой город!

Излив свое возмущение, он отключился.

Неужели Паролан решил покончить с собой? Визит в «Последний барьер» она еще могла понять – это заведение славилось разнообразием и утонченностью предоставляемых услуг. На большинстве планет существовали такие салоны, особенно в городах при космопортах, и многие из «мускулов» были их завсегдатаями.

Были слишком больно думать о том, чем он там занимается. Она снова пожалела, что капсульникам не дано забыться сном. Должен же и у них быть хоть какой-нибудь отдых от нескончаемых размышлений, убежище от мучительных дум…

Но непокорный разум безжалостно возвращал ее к мыслям о «Последнем барьере» и его недвусмысленной репутации.

– В двух семьях, равных знатностью и славой… – решительно продекламировала Хельва, и голос ее эхом прокатился по пустым каютам.

«Сможет ли солар Прейн, а ныне корвик, понять, как я благодарна ему за науку?!» – подумала она.

Включился канал связи, и она не удивилась, услышав визгливый голос Броули. Но в нем было не возмущение, а искреннее недоумение.

– Ты что, потребовала, чтобы Паролана уволили за то, что он загнал тебя в угол?

– Нет.

– Просто интересно. Не могу себе представить, что на него нашло. Его как будто подменили.

– Что он делает? – Вопрос вылетел прежде, чем Хельва успела подумать.

– Сначала он был в своем обычном репертуаре. Но потом, похоже, потерял остатки разума, которые сохранились у него после всего того, что он сегодня выпил. Мои ребята уже готовились его забрать, и вдруг он вызывает тамошнего ювелира и покупает всем девицам побрякушки – на долгую память, как он изволил выразиться. И отправляется домой. Один, что самое непостижимое. Послушай, ты никогда не угадаешь, что он сделал дальше.

– Конечно нет, если ты мне не скажешь.

– Он приглашает скупщика и распродает всю обстановку, картины, коллекции, записи. А ведь это стоило ему целого состояния, и он не получит даже половины. Он продал свою машину. А