Спонтанная магия - Айрис Биглхоул

– Не хочешь помочь мне с поиском подсказок? Голубой… кружево… танцы… У меня почему-то ассоциация со свадьбой возникает.

– А у меня – с глупостью, – упрямилась Розмари. – Я не собираюсь играть в эти игры.

– Говорит женщина, которая собиралась вызвать призрака с помощью доски Уиджа.

– Я спать! – Розмари быстро поднялась по лестнице. – Спокойной ночи! – крикнула она, уже стоя на пороге своей детской спальни, а потом завалилась в кровать. Да, Розмари понимала, что вела себя глупо. Совсем как ребёнок. Но ведь все взрослые иногда ведут себя как дети?

Розмари металась между гневом за то, что бабушка украла у неё частичку её сознания, и грустью, что её магическим образом отстранили от семьи. И оба этих чувства рождались из глубоко укоренившейся вины – ведь её не было рядом с бабушкой, и неважно, заклинание тому причина или нет. Может быть, поэтому бабушка не посвятила её в свою тайну? Всё в жизни Розмари происходило так быстро, что у неё едва хватало времени осмысливать это. А надвигающаяся опасность только усугубляла ситуацию.

«Мы выберемся из этой задницы, – поклялась она себе. – Я самолично поколочу того, кто угрожал моей семье, а потом заживу той жизнью, которая будет мне полностью подконтрольна».

20

На следующее утро Розмари лежала в постели, чувствуя себя немного лучше. Она прожила накопившуюся злость, но всё ещё ощущала острую боль предательства бабушки и понимания, что все эти годы её обманывал человек, которому она доверяла больше всех.

«Заглянуть внутрь себя – это разбираться в своих чувствах? – Розмари сглотнула горечь собственных мыслей. – Мне не нравится».

Понять бы ещё, что значила бабушкина загадка или насколько далеко в себя придётся заглянуть, чтобы происходящее наконец обрело смысл и подсказало, как снять печать.

Розмари поморщилась, когда раздался стук в дверь.

– Да?

Дверь открылась, и на пороге появилась Афина. Дочь выглядела бодрой и готовой встречать новый день. Она уже сменила пижаму на комплект повседневной одежды из стирки.

– Подъём, соня. Готова помочь мне с поиском подсказок?

– А. Ладно.

– Супер! Я как раз приготовила завтрак и сделала чай.

– Правда? – Розмари заставила себя подняться с кровати и проследовать за Афиной на первый этаж. – Что ты приготовила? Пахнет вкусно.

– Просто яйца с беконом.

– Поверить не могу, что бекон не испортился, – пробормотала Розмари. – Ты проверяла срок годности?

– Конечно же проверяла, мам. Не забывай, что у нас волшебный холодильник. Тут еда каким-то образом сама собой возникает. Мы на мели, но голодать точно не будем.

– Здорово, – только и сказала Розмари. – Пока есть магия, надо ей пользоваться.

– Какая ты циничная.

– Ну, мы либо сможем снять печать, и тогда неясно, как магия себя поведёт, либо нет, и тогда всё здесь окончательно развалится… или взорвётся. Даже не знаю, что хуже.

– Зависит от того, как далеко стоишь, наверное, – хмыкнула Афина, подвинув к Розмари тарелку с глазуньей и тостом с беконом.

– Спасибо, – поблагодарила та, – очень заботливо с твоей стороны.

– Я была голодной, – пожала плечами Афина. – Мы вчера нормально не пообедали, а ужинали консервированным супом, а ещё успели хорошенько взбесить друг друга. Так что я подумала, что нам неплохо будет позавтракать чем-нибудь вкусным.

– Здравая мысль.

– Вспомни о моём здравомыслии в следующий раз, когда мы не сойдёмся во мнениях.

– Раз уж ты уже свежа, бодра и весела ни свет ни заря, какой у тебя план на сегодня? – спросила Розмари.

– Ну какой ни свет ни заря, мам, девять утра на часах, – закатила глаза Афина. – И план предельно прост: найти подсказки, на которые намекала бабушка. И ты мне в этом поможешь.

– Ладно-ладно, – сдалась Розмари, доедая свой завтрак. – С чего предлагаешь начать?

– С осмотра бабушкиной спальни, – сообщила Афина.

– А нам обязательно её осматривать? Это же интимное, личное пространство, и вот так вторгаться туда…

– Личное пространство – это немного другое, мам. И тебе, кстати, не повредит получше разобраться, что это за зверь такой.

– Ты же поняла, о чём я.

– Да, поняла, и да, обязательно. Логично предположить, что бабушка Торн спрятала что-то важное у себя под боком.

– Она могла спрятать и в другом месте, где-нибудь подальше, например в оранжерее. Ну, знаешь, чтобы было не так просто обнаружить это важное что-то.

– Большинство так и подумает, – настаивала Афина, – прям как ты.

– Как скажешь. Начнём с её комнаты, но потом заглянем в оранжерею.

– Голубой, кружево, танцы, – вдумчиво повторила Афина. – Как думаешь, это что-то голубое, что-то кружевное или что-то голубое и кружевное? Или что-то, что танцует?

– Хм-м-м, – Розмари поднялась с места и проследовала за дочерью на второй этаж, – не знаю. Любой вариант может оказаться верным.

– Надеюсь, ответ станет очевиден, когда мы найдём нужную вещь, – сказала Афина. – Как думаешь, это относится к одной вещи или к трём разным?

– Откуда мне знать? Меня не любят посвящать в детали.

– Да хватит дуться уже, мам, – осадила её Афина. – У бабушки Торн были и есть причины держать что-то в секрете.

Афина повернула ручку и открыла дверь в спальню бабушки.

Розмари мгновенно накрыла с головой волна ностальгии. Каждый предмет в этой комнате напоминал о бабушке и о том, что её больше нет. Она почувствовала болезненный укол в сердце.

«Почему она не доверила мне свой секрет? Почему она предпочла лишить меня воспоминаний и скрыть от меня правду? В нашей семье даже Эламина знала о магии…»

Розмари всегда считала себя бабушкиной любимицей, и потому осознание, что её держали в неведении, причиняло ещё больше боли. Воспоминания человека – нечто очень личное, нечто, что формирует ощущение целостности. Восприятие самой себя зависело от того, что Розмари помнила о своей жизни, но поскольку часть её воспоминаний была украдена, всё, что осталось, тоже в некоторой степени утратило смысл. Неудивительно, что она чувствовала себя раздробленной и неполноценной. «Такое ощущение, что всё моё детство было ложью… да и моя взрослая жизнь тоже».

Она решила не озвучивать свои печальные мысли, чтобы избежать очередной нотации от Афины.

– Так, тут есть платяной шкаф. – Не медля, Афина подошла к нему и открыла дверцы, чтобы изучить содержимое. – Ого, как много чёрных платьев. Она что, часто похороны посещала?

– Нет, ей просто нравилось носить чёрное. – Розмари приказала себе собраться, отправила собственную горечь в самый дальний угол своего разума и сосредоточилась на текущей задаче. – Она говорила, что чёрный ко всему подходит, так что зачем носить что-то другое.

– Ты ведь понимаешь, что вторая часть противоречит цели