Спонтанная магия - Айрис Биглхоул

– Хм… Полагаю, ты права. Ещё она говорила, что чёрный просто меньше пачкается.

– Практично. Смотри, вот в этой секции есть цветные: красные, зелёные, о, фиолетовое. Все яркие и однотонные, кстати. Видимо, бабушка Торн не жаловала принты и пастельные оттенки.

– Определённо, – ухмыльнулась Розмари. – Она говорила, что пастельные тона – это цвета, потерявшие волю к жизни.

– Не поспоришь. Они с Марджи, наверное, довольно комично смотрелись: бабушка Торн такая во всём чёрном и Марджи рядом в нежном платье в цветочек.

– Они всегда шутили, что они совсем как день и ночь.

– Вот на этом, – Афина потянула за подол, – есть немного чёрных кружев. А голубое платье только одно.

– Почему ты вообще так зациклилась на одежде? – нахмурилась Розмари. – Подсказки такие расплывчатые, что могут относиться к чему угодно.

– Я первым делом подумала о голубом кружевном платье, ну, знаешь, в котором она, может, ходила танцевать?

– Вообще, бабушке нравилось посещать местные вечера с музыкой и танцами, – припомнила Розмари. – Она говорила, танцы – это весело, и хорошего настроения после них хватает ещё надолго.

– Вот видишь… Но тут нет ни одного платья с голубым кружевом. Может, мы всё-таки не в том направлении копаем?

Они осмотрели остальную часть комнаты, но и там не так уж много предметов подходили под критерий «голубой», а под «кружево» – и того меньше. Хотя Афина обнаружила довольно внушительную коллекцию обуви.

– Салфетки кружевные, – предположила Розмари, – ну эти… те, что внизу, где ещё голубые пресс-папье.

– Пойдём посмотрим, – согласилась Афина.

Они вернулись на первый этаж и прошлись вдоль шкафчиков и комодов.

– Вот в этом есть немного голубого, – Розмари покрутила в руке стеклянное пресс-папье, – и оно стояло на кружевной салфетке.

– А «танцы» к чему относятся?

Розмари пожала плечами:

– Давай внутри посмотрим.

Они открыли дверцы шкафчика прямо под тем местом, где стояло голубоватое пресс-папье, но внутри оказались коробки с забавными шляпками.

– Может, она носила их на танцы? – предположила Афина.

– Ну, может, если это был бал-маскарад… – неуверенно протянула Розмари. – Но мне кажется, мы сову на глобус натягиваем. Не вижу взаимосвязи. Даже если бабушка говорила об этом, какую подсказку мы должны извлечь из старого барахла?

На всякий случай они перебрали шляпы в поисках возможных зацепок, а затем ещё раз проверили салфетки и пресс-папье, но ничего особо примечательного не обнаружили.

Розмари выпрямилась, отряхивая джинсы от пыли.

– Я в оранжерею, – объявила она.

– Почему ты вообще зациклилась на оранжерее?

– Если б я хотела что-то спрятать, спрятала бы там, – пожала плечами Розмари. – И в детстве мне там всегда нравилось: много зелени и очень красиво.

– Ну ок. – Афина следом за матерью покинула дом через боковую дверь.

Они обогнули здание и дошли до старинной стеклянной оранжереи восьмиугольной формы, примыкающей к западному крылу особняка. Внутри оранжерея, кажется, заросла мхом, а листья растений покрылись ржавчиной.

– Выглядит так себе, – резюмировала Афина.

– Наверное, магия, поддерживающая дом, на это место тоже не распространяется.

– Наверное… Думаешь, бабушка Торн реально доковыляла сюда, чтобы спрятать здесь что-то? Она же уже старой была.

– Бабушка выносливее, чем кажется, и всегда вела активный образ жизни, – возразила Розмари. – У неё спальня на втором этаже, напоминаю. Поднялась же она как-то по лестнице, чтобы оставить мне свою предсмертную записку. Не сомневаюсь, она спокойно могла надеть резиновые сапожки и без труда дойти сюда.

– Погоди-ка… Записка.

– И что с ней?

– Как думаешь, может, там скрыты какие-то подсказки? Что-то, что поможет нам понять, что значит «голубой, кружево, танцы»?

– Не знаю, – ответила Розмари, – посмотрю, когда вернёмся.

Она распахнула дверь оранжереи и тут же поморщилась от стрёкота насекомых, поспешивших разбежаться по углам.

– Негусто. – Афина заглянула внутрь. – Если не считать мха и зарослей вот этого… не знаю чего.

– Мне кажется, это аспарагус, – прищурилась Розмари. – Аспарагус перистый.

– Знаешь, у этого аспарагуса листья такие… ажурные… О, точняк!

– Что?

– Было ж какое-то растение с «кружевом» в названии? Дикое какое-то.

– Дикая морковь? – приподняла бровь Розмари. – Её иногда называют «Кружева королевы Анны».

– Да-да, она. Как думаешь…

– Нет, слишком расплывчато. Она вдоль каждой первой дороги в Миртлвуде растёт.

– Может, так и задумано, – предположила Афина. – Типа мы должны пройти по дороге, вдоль которой растёт дикая морковь, найти что-то голубое, а потом исполнить какой-нибудь ритуальный танец?

– С ума сошла? Бабушка была со странностями, но не с прибабахом! Нам в таком случае придётся все дороги до единой тут исходить.

– Эй, я просто предлагаю разные варианты, – огрызнулась Афина, – в отличие от тебя. Твоей единственной идеей было прийти сюда – и тут только старые горшки и заросли. Ни голубого, ни кружев, ни танцев.

Розмари для приличия заглянула под пару горшков, но из-под них разбежались в разные стороны пауки и многоножки, и она решила, что лучше оставить насекомых в покое, а потому направилась обратно в дом.

– Раньше здесь было так красиво, – печально вздохнула она, – просто дух захватывало. У бабушки было много тропических растений, она даже бананы выращивала!

Афина сочувственно похлопала мать по плечу:

– Может, мы сможем вернуть всё в прежний вид, когда наконец получим наследство.

– Я бы очень этого хотела, – Розмари со слабой улыбкой взглянула на дочь.

Перед ними могло открыться столько возможностей. Им нужно лишь справиться с нависшей над ними угрозой.

21

Они осмотрели каждый угол дома, надеясь найти что-то подходящее под озвученное бабушкой Торн описание.

– Я так устала, – пожаловалась Розмари, когда они сделали перерыв, чтобы перекусить тостами с копчёной рыбой.

– Серьёзно? – удивилась Афина. – Мы же просто всякое старьё рассматриваем.

– Тебе, может, и легко, но в моём случае всё это старьё ворошит воспоминания и пробуждает ностальгию, да и всякие забытые чувства, и это, с одной стороны, приятно, но с другой… Тяжело. Все эти вещи напоминают мне о бабушке, и я начинаю сильно тосковать по ней, а потом сразу вспоминаю, что до сих пор зла на неё.

– И правда звучит как эмоциональные качели, – посочувствовала Афина.

– Я устала скорее эмоционально, – пояснила Розмари. – Думаю, мне надо вздремнуть.

– Давай, – согласилась Афина. – Я тогда продолжу поиски, а ты иди поспи. У тебя уже возраст преклонный, вот и тянет спать днём, – пошутила она.

– Всё правильно, я чувствую себя на свой возраст, – невозмутимо поддержала Розмари, – то есть примерно на десять тысяч лет.

Она тепло обняла Афину и поднялась наверх. Послеполуденный солнечный свет проникал в окна детской спальни, прогревая воздух до комфортной температуры. Розмари легла в постель, размышляя, переберётся ли она когда-нибудь в бабушкину комнату. Это казалось неправильным, даже