Пламя на ветру - Анастасия Ваймор

— Как продвигается книга Майкла? — сменил тему папа, похоже решив, что разговор о прежних романах сейчас неуместен.

— Работаем потихоньку, — благодарно отозвалась я.

Мама неожиданно повернулась к Джерду:

— А твоя семья? Они с тобой в Нью-Йорке?

— Нет, они сейчас в другом месте, — спокойно ответил он.

— А ты сам надолго здесь?

Джерд пристально посмотрел на меня, затем на маму и выдал:

— Это зависит от Кейт.

У меня чуть лимонад носом не пошел.

Что? От меня?

То же самое было написано на лицах моих родных.

— Так у вас, ребята, все серьёзно? — напрямую спросил Ник, даже не пытаясь завуалировать вопрос.

— Если это так, я буду счастлив, — не отрывая от меня глаз, произнес Джерд.

Челюсть, кажется, не отвисла только у Шерил. Все развивалось слишком стремительно, мой разум просто не поспевал. Семья уставилась на меня. Даже мама, которая филигранно умела обходить острые углы в разговоре, молчала, ожидая ответа.

Джерд продолжал смотреть спокойно, с лёгкой улыбкой. Он был искренен, и это больше всего сбивало с толку. Я нервно сглотнула.

— Э-м, Джерд, кажется, кое-кто удивлен не меньше нашего, — встряла Шерил, пытаясь разрядить обстановку.

— О боже, Кейти! — воскликнула мама. — Мы забыли про пирог, он все еще в духовке!

Она вскочила и бросилась в дом, следом за ней побежал папа.

Пирог всё-таки удалось спасти, и мама была этому очень рада. К теме наших с Джердом «отношений» разговор, к счастью, больше не вернулся.

После обеда Ник и Шерил быстро попрощались и уехали. Прежде чем вернуться в Нью-Йорк, они планировали навестить родителей Шерил. Подготовка к свадьбе, назначенной на конец сентября, отнимала все их силы. Мы с мамой тоже входили в «оргкомитет» и отвечали за репетицию церемонии. Собственно, это мы и обсуждали в оставшиеся пару часов за столом.

А потом я предложила Джерду, если ему, конечно, не нужно срочно возвращаться в город, прогуляться по парку, который граничит с нашим районом. Он ответил, что не спешит и мы можем оставаться в Ньюарке столько, сколько я захочу.

Услышав это, я мысленно возликовала. Только признаться самой себе, что на самом деле я просто хотела побыть с ним подольше, оказалось совсем непросто.

Ещё я заметила странную особенность: Джерд не пользовался телефоном. Совсем. Сначала я решила, что он просто не достаёт его из кармана, но, приглядевшись, поняла, что телефона у него с собой нет. Это выглядело непривычно, в наше-то время, когда люди буквально не выпускают гаджеты из рук.

Я всегда думала, что те, кто управляет крупным многомиллионным бизнесом, должны быть постоянно на связи, обсуждать дела, сделки, цифры… Хотя, возможно, я ошибалась. В конце концов, миллионером я не была, и кто знает, как у них в действительности всё устроено.

И всё же мне было приятно, что, разговаривая со мной, он не отвлекался ни на звонки, ни на сообщения. Казалось, весь мир для него сузился до одной точки. Он слушал внимательно, не перебивая, и смотрел так, что у меня замирало в груди. В его взгляде жила та самая тихая непроходящая нежность, от которой дыхание сбивалось, а ладони мгновенно становились влажными.

— Прости, что моя семья устроила тебе целый допрос, — неловко начала я, когда мы шли по улице, на которой прошло моё детство.

На подъездной дорожке по-прежнему красовался чёрный лимузин. Миссис Уотсон, соседка моих родителей, копалась в саду и время от времени настороженно поглядывала в сторону нашего дома.

— Всё в порядке, — усмехнулся Джерд. — Не переживай об этом.

Его спокойная уверенность действовала завораживающе. Казалось, ничто не могло вывести его из себя.

Я рассказывала о районе, о городе, о хоккейной команде, которая сводит с ума всех местных. Обо всём подряд, лишь бы не дать повиснуть паузе между нами. Он шёл рядом, слушал, иногда улыбался, глядя на меня сверху вниз.

В голове роились сотни вопросов, но задать их я не решалась. Некоторые — просто стеснялась, другие — боялась. Например, кто такая Кейт, про которую он говорил в нашу первую, совершенно мистическую встречу? Я помнила, как тогда, обнимая меня, он шептал «любимая», обращаясь вовсе не ко мне, а к той другой.

Подумав об этом, я внезапно ощутила резкий укол ревности и даже дёрнула головой в попытке прогнать это чувство. Глупо, ведь он не мой и никогда им не был.

И всё же… существовала какая-то Кейт, которую он любил. В этом не могло быть сомнений.

Его глаза в ту первую встречу… В них было столько любви… и боли. Тихой, потаённой боли. Он и вправду любил её.

Тогда почему сегодня он заявил моей семье, что хочет быть со мной? Мы ведь знали друг друга всего ничего. Как такое возможно?

И потом эти видения… Я тайком покосилась на него: мужественный, красивый, внимательный… Интересно, каково быть его женщиной? Быть любимой им?

«Все, Кейт, остановись! — тут же одёрнула я себя. — Тебя несёт не в ту сторону!»

Но как бы я ни пыталась играть с собой в прятки, отрицать очевидное было бессмысленно: он мне нравился. И очень.

На пути к парку мы наткнулись на крошечную будку с мороженым. Я спросила, не хочет ли он. Джерд кивнул. Подойдя к прилавку, он невозмутимо вынул из кармана стодолларовую купюру. Я и молоденькая девушка-продавец уставились на него с одинаковым выражением лица.

— Э-э, это… как-то много, — неуверенно протянула девушка, растерянно глядя на банкноту. — Сдачу точно не найду.

Будка стояла в полузабытом уголке, и торговля, судя по всему, сегодня шла не бойко. Я залезла в карман джинсов и выудила мятую десятку.

— Какое ты хочешь? — спросила я его.

— То же, что и ты, — снова с тем же спокойствием ответил Джерд.

— Уверен?

Он лишь улыбнулся. Я подумала, что клубничное, пожалуй, сойдет. Расплатившись и забрав два вафельных рожка, я вручила один ему. Джерд скептически повертел его в руке, затем попробовал мороженое.

— Вкусно, — удивленно сказал он, будто не ожидал.

— Что, в Африке такого нет? — пошутила я.

Он приподнял бровь.

— Почему в Африке?

Чёрт! Я тут же укусила себя за язык. Надо же было так проболтаться! Он ведь мне об этом ничего не говорил. Информацию я узнала от Питера.

— Ну, — начала я, судорожно пытаясь что-то придумать. — Ведь там в основном добывают золото?

Джерд согласно кивнул и, чуть задумавшись, неопределенно добавил:

— И там тоже…

Мне вдруг стало неловко. Что он теперь подумает обо мне? Что я каким-то образом