Последняя дочь. Книга первая. - Катерина Райдер

Не смея пошевелиться, я сидела, прижав пистолет к груди, как самое дорогое сокровище. Кровь шумела в ушах отдавая глухими толчками в кончики пальцев, ребра, затылок. Горло саднило от криков и сжимала паника, ещё не ушедшая, но уже начинающая перерастать в оцепенение.

Всё вокруг будто застыло – застряло где-то между реальностью и кошмаром, и я не имела ни малейшего понятия, сколько это продлилось – секунду или вечность. Но когда услышала тихие, но твёрдые шаги, сердце вновь бешено заколотилось, а страх прошил меня насквозь, вдавливая в кресло. Однако вскоре, через пелену дыма и рваные отблески пламени, я узнала приближающийся силуэт. Адам. Он был весь в крови, двигался по-прежнему резко и решительно, но в глазах больше не сверкала ярость – только усталость и странное, спокойное принятие.

Подойдя к разбитому окну, он не стал возиться с замком, просто ухватился за погнутую раму и вырвал дверь с корнем, отшвырнув её в сторону как картонную.

– Кейт… – выдохнул он, протягивая ко мне руки.

Я всхлипнула и, не задумываясь, бросилась в его объятья. Адам подхватил меня, помог выбраться из машины. А как только мои ноги коснулись земли, прижал к себе отчаянно крепко.

– Всё позади, Феникс. Я рядом. Ты справилась… – его голос, хриплый и бархатный, отозвался в груди тихой волной облегчения.

Я зажмурилась. Позволила себе хоть на мгновение, но поверить, что мы в безопасности. Однако вскоре мнимую тишину нарушил Алекс.

– Нет, друзья мои, – произнёс он спокойно, без пафоса. – Это только начало…

Я медленно отстранилась от Адама глядя учителю в глаза. Он обречённо улыбнулся, даже не пытаясь меня утешить – и за это, странным образом, я была ему благодарна. К тому же, уверена, Бруни наверняка знал: всё, что началось прошлой ночью – лишь пролог.

– Начало… конца… – прошептала одними губами я.

Глава 19

– Так, «Ровер» уцелел – это хорошо. Уезжаем из Блэкфорта немедленно, – безапелляционно заключил Бруни, закрывая дверь внедорожника, подаренного мне отцом.

Я впервые видела, как эти двое разговаривали, причём совершенно спокойно, почти по-деловому. Будто старые знакомые решающие, куда заскочить после смены – в бар или боулинг. И, возможно, я бы даже обрадовалась этому странному взаимопониманию… если бы оно не закончилось всего через каких-то пару минут.

– По телефону ты сказал, что у Крофта есть план! – в голосе Адама наконец зазвучала ядовитая ирония, фирменная надменность вернулась. – Это он и есть? Спрятаться в придорожном мотеле? Вы серьезно?!

– «Шоссе» лишь перевалочный пункт, чтобы перегруппироваться.

– Ну, конечно! Знаешь, что я думаю? Ваш план – дерьмо! Перегруппировывайтесь сколько влезет, а я немедленно увезу Кейт из штата. Из страны, если потребуется.

– И как ты собираешься это провернуть? – холодно уточнил Алекс. – Аэропорты и вокзалы под колпаком ордена. Стоит сунуться – и вас сразу повяжут.

– Не забывай, кто я, – хищно ухмыльнулся Адам.

– Ты слишком самоуверен, Блэк. Охотники «Лупус Дей» веками отлавливали и уничтожали таких как ты.

– Да ладно? Видел я ваш кордебалет сегодня, – Адам показательно окинул взглядом поляну перед особняком, усыпанную трупами.

– Это были простые наёмники и их послали за девчонкой, а не вампиром. Но теперь Марк будет готов.

– Да пофиг, мы не поедем в этот ваш вшивый мотель и точка!

– Слушай, – скрипнул зубами Бруни. – Может, хоть на минуту придержишь своё раздутое эго и подумаешь о Кейт?!

– Да я только о ней и думаю! – рявкнул Адам.

– Хватит! – внезапно вырвалось у меня. Громко. Резко.

Алекс и Адам враз замолчали, посмотрев на меня. У одного в глазах мелькнуло удивление. У другого – уязвлённая ярость. Я же, едва держась на ногах, привалилась к водительской двери «Эскалейда». На вид спокойная, возможно просто уставшая, но внутри… каждая клеточка моего тела содрогалась от ужаса. Мне нужны были ответы. Хоть отдалённое понимание происходящего и того, что ждёт впереди.

– Мы никуда не поедем, пока вы, мистер Бруни, не объясните какое отношение ко всему этому имеете вы! Хватит уже ножей в спину.

– Кейт, у нас нет времени на разговоры… – начал было Бруни, но я его перебила.

– Десять минут назад вы выстрелили человеку в голову из дробовика и хотите, чтобы я молча села в машину, делая вид, будто это нормально?! Школьные психологи так не поступают!

– Школьный психолог, как же… – едко ухмыльнулся Блэк.

– Адам, не лезь! – нахмурилась я.

Он, подавив смешок, поднял вверх обе руки и, глянув на Бруни вскользь, язвительно шепнул:

– Мужайся, чувак, сейчас она тебя в бетон закатает.

Я проигнорировала.

– Мне нужны ответы, мистер Бруни… Алекс… – продолжила я, глядя учителю прямо в глаза. – Вчера бабушка рассказала мне про «Лупус Дей» – древний орден или род, к которому я якобы принадлежу. Это правда?

Бруни кивнул. Медленно. Молча. С сожалением.

– Ладно, – выдохнула без облегчения я. – А вы… как с ними связаны?..

Александр чуть отвёл взгляд. На его лице появилась мрачная тень, словно он не хотел вспоминать… или признаваться.

– Я, как и вы с отцом… потомок, – тихо произнёс он. – Бывший охотник ордена. Посвящённый.

– Но вы ведь с самого начала на нашей стороне. Приглядывали за мной, подарили медальон, помогали бабушке. Почему?..

Бруни ответил не сразу. Что-то внутри него будто надломилось. Весёлый, всегда энергичный, он внезапно стал тенью самого себя – тусклой, незнакомой. Его взгляд поблек, плечи поникли, а на лице появилось выражение той боли, которую не унять ни временем, ни словами. Я заметила, как дрогнули его ресницы, губы сомкнулись в тонкую линию, а пальцы сжались в кулаки, белея от напряжения.

– Я был женат, – вдруг глухо произнёс он. – Эрика забеременела на третьем году нашего брака. Ультразвук показал… девочку. Я умолял её сделать аборт. Глупо. Жестоко. Но тогда я ещё был предан ордену, верил в его кодекс. Она ушла. Подала на развод. Но магистры уже знали про ребёнка. А я… я не смог её защитить… Они нашли её в доме родителей за две недели до родов. Убили выстрелом в голову, затем вспороли живот и задушили мою дочь собственной пуповиной, чтобы наверняка. Мама Эрики тогда была с ней. Они забили до смерти шестидесятилетнюю женщину… Люди, с которыми я больше десяти лет делил стол за ужином…

– Мистер Бруни… простите меня… я не должна была спрашивать. Я… мне так жаль… – голос дребезжал, как провисшая струна.

Я не смела поднять глаз. Горло сдавило стыдом и болью потери… разной и одновременно