Прошка-Паровоз - Денис Старый

ошивается околоточный? Разве же это не его работа, чтобы оградить учеников и чтобы вот такие вот Игнаты, а тот тоже подошел молча ко мне и протянул руку, перестали выцарапывать у трудовой молодёжи честно заработанные деньги. Наверное, это дело правоохранительных органов. А не только чтобы сидеть на зарплате у конкурентов и следить за тем, чтобы завод не дай боже не выполнил необходимые нормы и заказы.

Эх, а ведь как было хорошо, пока я опять не задумался над судьбами мира! О чём последнем приятном я думал? О добром куске мяса…

* * *

— А вот у него и спросите. Батюшки нету, но муж в доме в нашем есть. Брат мой! — сказала Настя, указывая куда-то за угол дома.

А я не сразу заметил человека, что стоял за углом. Но когда заметил, понял, чем все это пахнет. Демьян, высокий, широкоплечий, с хитрым взглядом и вечно недовольным выражением лица, был, кажется, единственным, кто постоянно бросал на меня косые взгляды, когда я оказывался поблизости от Насти.

— Девка, ты, сука, не поняла, что тебе уже рыжья подарили? Золото не по нраву? Ты чего кочевряжешься? Я же силой тебя приволоку. Поймаю, украду и приволоку, — распылялся Демьян, делая вид, что меня не замечает, и голос его был полон угрозы и злобы.

Я ощутил, как внутри нарастает холодная ярость. Это было уже не просто наглое приставание, а открытая угроза! И это прямо при мне, в нескольких шагах от ее дома! Стараясь держать лицо, я сделал шаг вперед, перекрывая Демьяну обзор на Настю.

От авторов:

Англия, 1801 год. Героиня создает новую индустрию вопреки всему. Уютный быт, прогрессорство и масштабные цели https://author.today/reader/515892

Глава 21

Калуга.

8 мая 1887 года.

Я посмотрел на Демьяна. Похоже, что сколько дипломатией и хитростью не обходи тему войны, а воевать в итоге придется. Но что ж… не я начал, но враг будет разбит, победа будет за нами. Особенно в преддверии 9 мая…

— Слышь ты, приволочет он. Пшел вон отсюда. Сказано было твоему хозяину, пёс, что месяц думать будет Настя. Вот и вали… А в ином случае… — я не договорил, намеренно оставив угрозу висеть в воздухе.

А сам чуть повернулся и шепнул:

— Уходи в дом, Настя!

Я уже понял, что одними словами дело не кончится. Кажется, это поняла и Настя, потому что вмиг исчезла.

— Э! Ты кому угрожаешь, сопля? — взвился Демьян. Лицо его пошло красными пятнами, кулаки рефлекторно сжались. — А коли мне сказано будет — так кровавой юшкой сам умоешься!

Он, кажется, так ошалел от моих слов, что и не заметил, как исчез самый объект его претензий и требований. Колечко… оно осталось лежать на земле. Странно, о золотишке Демьян позабыл. А впечатление от этого человека, что он только за блеск золота готов… Хотя нет, этот убивать не будет. Трусоват. Не зря же уже лет так под двадцать пять, а все на подхвате у кого-то. И таком подхвате, по-мелкому.

— Понимаешь ли ты, что все люди смертны? — негромко, почти ласково произнес я, глядя ему прямо в глаза. — А иные, те, кто вдруг решил, что наделен властью над чужими жизнями, бывают смертны внезапно.

За своих я привык рвать глотки. А Настя — моя кровь, моя единственная семья в этом безумном времени. Так что теперь взгляд будто бы сам собой просканировал фигуру Демьяна. Нет, он не боец. Обычный дворовый бык.

Стоит на прямых ногах, подбородок беспечно задран, вся надежда на массу и наглость великовозрастного пацана, привыкшего бегать на посылках у авторитетных дядей вроде таинственного Буримова.

Да и за кем бегать? За безответными, беззащитными. Какой была и Настя, а следом стал бы и Прошка, если б здесь не появился я.

— Ах ты, сука… — до Демьяна даже не сразу дошел смысл сказанного. — Угрожаешь?

Но теперь, словно он ощутил, что к спине его приложили ледяную глыбу из подпола, глаза его недобро сузились.

Я же, заметив это, чуть сместил центр тяжести, незаметно уходя в боевую стойку. Мозг, натренированный годами войны, выдал оптимальный алгоритм: подшаг, уклон от неминуемо размашистого удара, и жесткий, короткий тычок в кадык. Вырубить эту гниду надо с одного удара, пока он не поднял шум. Левая нога уже скользнула вперед, мышцы сжались пружиной…

Ну что? Потанцуем? Какая-то легкость и даже озорство охватили меня. Я понял, что победа будет моей. Не потому, что я сильнее физически, а скорее — что я готов идти хоть бы и до конца.

— Демьян! Не трожь его! — резкий, хриплый окрик разорвал вдруг звенящее напряжение.

Голос донесся из густой тени старого дерева, росшего у самого окна нашего ветхого жилища. Сухие ветки хрустнули, и на свет тяжело шагнул Игнат.

Я замер, усилием воли гася инерцию собственного броска. На секунду мозг просто завис. Неужто теперь он союзник? Мы же совсем недавно рубились с этим здоровяком в кровь! Он рвал жилы, защищая интересы именно Демьяна и, соответственно, Буримова. Да и мне больше ничего не должен — я сам это сказал.

А теперь что же, выступает против своих? Я понял про себя, что доверять так сразу не готов, лучше бы приглядеться. И не пускать его пока за спину.

— А ты, сучонок, куда лезешь⁈ — взревел Демьян. От неожиданности он даже отступил на шаг, но тут же оправился, найдя для себя более понятную цель.

— А туда, — глухо, исподлобья бросил Игнат.

В своем репертуаре — ни грамма лишней информации, только упрямство прущего напролом трактора.

— Ах ты пёс! А ну пошел вон, скотина! — Демьян, оскалившись как зверь, развернулся ко мне спиной, явно собираясь разобраться сперва с «предателем».

Это стало его последней ошибкой. Рослый, налитый какой-то первобытной, тяжелой мощью — и где, на каких харчах только отъелся? — Игнат не стал вставать в стойку или тратить время на ругань и подначку. Два слитных, хищных шага на сближение. Разворот корпуса на одних рефлексах, и пудовый кулак с жестоким оттягом врезался в челюсть Демьяна. Раздался омерзительный влажный хруст. Я смотрел, как Демьяна буквально оторвало от земли и швырнуло в пыль, как тряпичную куклу.

— Больше Настю никто не обидит, — зло процедил Игнат. — Теперь никто.

Но он не остановился на достигнутом. Наклонился, не глядя выковырнул из утоптанной земли увесистый, угловатый булыжник и сделал медленный шаг к мычащему Демьяну — будто сама судьба, неотвратимость, обретшая плоть. Я похолодел. Глаза парня казались словно бы стеклянными, в них полыхал