Прошка-Паровоз - Денис Старый

Мои опасения окончательно рассыпались. Настя не собиралась становиться любовницей Буримова. К моему удивлению и разочарованию в реалиях этого времени, подобный путь выживания в обществе презирался далеко не всеми, но сестра выбрала не его. Она влюбилась. Крепко, по-настоящему и, судя по всему, уже довольно давно.

Но сегодня всё-таки в ней было что-то иное. А что может изменить девушку вот так, за один вечер или, тем паче, ночь?

— Настя, говори честно. Ты знаешь, что я здесь для защиты твоей, — и, говоря это «здесь», я имел в виду отнюдь не наш двор, что сестрица сразу и поняла. — Ты вчера ходила с подругами на посиделки. Там у тебя с Игнатом что-то было? — рубя с плеча, спросил я.

Взгляд мой уцепился за сестру и так и повис. Давай, Настюша, колись уже.

— Да кто ты такой, чтобы допрашивать меня об этом⁈ Мал ещё такое знать! — внезапно вспыхнула девчонка. Щеки ее мгновенно залил густой румянец, а в глазах блеснули злые, колючие слезы.

Я только усмехнулся — такое она ещё могла говорить тому Прошке, но не мне. Да она и сама, кажется, вполне это понимала, а соскочило с языка это просто на нервах.

— Я твой брат. И старший в семье, — жестко отрезал я, намеренно повысив голос так, чтобы гипотетические уши соседских кумушек за тонкими стенами могли зафиксировать мою позицию. — И ты, покуда не мужняя, отвечать будешь передо мной. А потому — говори!

Настя закусила губу, словно борясь с собой, и, помедлив, едва заметно кивнула. Это что же значит — да? Смиловались с Игнаткой?

— Прямо… всё было? — я на секунду сбился с уверенного прокурорского тона, почувствовав укол растерянности. — И теперь ты не девица?

— Да ты… как ты смеешь такое думать! — задохнулась от возмущения Настя, сжимая маленькие кулачки.

Я с облегчением выдохнул. Уточнять, до какой именно степени интима они дошли, резко расхотелось. Внутри шевельнулось глухое, иррациональное раздражение взрослого мужика, которому физически неприятно осознавать, что кто-то трогал его младшую сестру.

— Значит так, — я тряхнул головой, отгоняя лишние эмоции, и перевел холодный, оценивающий взгляд на Игната. — С Буримовым надо что-то решать. А для того, чтобы уничтожить врага, нужно знать о нем всё. Твоя уличная банда… Они за тебя встанут? Или как?

Игнат мгновенно подобрался. Из неловкого, смущенного ухажера он на глазах превратился в вожака.

— За меня они, — веско, с нажимом ответил он. — На крови клялись. А если еще прознают, что тот, что меня тогда… кхм, победителем надо мною вышел, что ты теперь с нами заодно… Точно пойдут. Ни шагу назад не сделают.

Голос его звучал решительно, по-мужски.

— Тогда слушай мою команду, — я властным жестом указал Насте на дверь, давая понять, что женские уши на военном совете больше не нужны. Она возмущенно фыркнула, но перечить не стала, удалилась.

Оставшись с Игнатом вдвоем, я шагнул ближе, понизив голос до заговорщицкого полушепота.

— Мне нужна тотальная слежка. Твои пацаны должны вывернуть наизнанку всю подноготную Буримова. С кем встречается, с кем пьет, что жрет… С кем сношается — это мне тоже нужно знать, и даже в первую очередь! А ещё: кто на него зуб имеет, кто готов в спину ударить. Ясно же, что такой ублюдок многих баб обидел, а у них братья есть, мужья. Мне нужна каждая деталь, каждая грязная тайна. Твои ребята потянут такое дело?

Игнат нахмурился, тяжело вздохнув:

— Потянуть-то потянут… Только голодать будут. Им же теперь на рынке не подработать, ежели займутся всё разузнать. Мамкам с папками копейку не принести.

— Заработок мальцам я организую, — уверенно отрезал я, а в голове уже складывалась схема. — Пусть тащат ко мне всякий сломанный хлам. Самовары худые, лампы керосиновые, часы. Только вот что: строго без воровства! Узнаю — руки переломаю.

— А… для чего ж? — немного оторопел Игнат.

Может быть, он думал, что я буду из рухляди оружие собирать, кастеты паять или булавы? Нет, мы пойдём другим путём.

— Я всё это буду чинить, — просто ответил я. — Приводить в божеский вид. А на готовое поставим кого-нибудь из твоих на рынке, пусть торгуют. Если, конечно, вообще найдете, что чинить.

Глаза Игната загорелись азартом.

— Найдем! — радостно выпалил он. — Из богатых домов господа часто всякое выкидывают. Уж чего-чего, а барахла мы сыщем горы!

Он даже вскинул руку, изображая мне высоту этого монблана. Ну-ну, посмотрим.

— Вот и отлично. Выручку будем делить по-честному, а часть откладывать в общую кассу, на нужды дела. Ну а пока…

Я сунул руку в карман галифе и, нащупав холодный металл, вытащил серебряную полтину. Монета тускло блеснула в полумраке. Я вложил ее в широкую, мозолистую ладонь Игната.

— Это аванс. Чтобы твои разведчики с голоду ноги не протянули.

— Ну ты и богатей… — уважительно, с ноткой искреннего восхищения усмехнулся Игнат, пряча серебро.

— Нет, Игнат. Пока что я не то что не богатей, я — нищий, — жестко отрезал я, глядя ему прямо в глаза. — Но заруби себе на носу, и пацанам своим передай: я вас не брошу. Со мной у вас будет хлеб. Не завтра, да. Придется сжать зубы и потерпеть. Но он будет, я обещаю. А если начнете шевелить мозгами, будете работать вещи найдёте стоящие, не хлам, а те, коим лишь умелых рук не хватало… мы это продадим. И тогда мы точно вырвемся из грязи. Это, если хочешь знать, и есть самый верный способ.

— Пока что… не богатей, — медленно, словно пробуя слова на вкус, повторил Игнат.

В его глазах, вечно настороженных и злых от постоянной уличной грызни за выживание, мелькнула отчаянная надежда. Он хотел верить. Они все, эти полуголодные оборванцы, мечтали вырваться из беспросветной нищеты. Потому готовы были взяться и за мутные делишки Буримова — ведь они сулили лишнюю копейку, а может, и рубль.

И потому я должен был переубедить их. Сегодня Игната, а завтра, и других. И хотя в жизни никогда не был оратором, теперь верил, что смогу: я ведь говорил не как пустой прожектёр, а как командир, ставящий боевую задачу — с абсолютной, несгибаемой уверенностью в успехе.

Но всё-таки шлифануть стоило.

— Но запомни крепко, — я шагнул к нему вплотную, чеканя каждый слог. — Если хоть кто-нибудь из вас попадется на воровстве или гоп-стопе — разговор короткий. И не только для того, что мне найдёте, а и вообще. Мне с такими не по пути. Завтра приведешь свой костяк к заводу. Будем говорить предметно.

Пока мы общались, я краем глаза фиксировал обстановку. Настя благоразумно