Фамильяр - Ли Бардуго

Глава 34

Лусия проснулась от чьих-то криков, Сантанхель тряс ее за плечо.

– Вставай, – приказал он. – Я помогу тебе одеться.

– Кто кричит?

– Не знаю, – ответил он, натягивая собственную одежду. – Альгвасил инквизиции здесь со своими людьми. Они пришли арестовать кого-то.

Лусия все еще пребывала в счастливой неге минувшей ночи, но после этих слов мгновенно вынырнула из грез. Пристав трибунала здесь.

Лусия кое-как втиснулась в корсет и юбки, испытывая перед Сантанхелем такую неловкость, какой доселе не испытывала, и смущенно вспоминая его прикосновения к своему телу. Ей следовало бы устыдиться, устрашиться. Но она ни о чем не жалела. Если ей суждено умереть, она умрет с дорогими для себя воспоминаниями.

Сантанхель помог Лусии зашнуровать платье, затем усадил перед зеркалом и уложил ей волосы в тугую косу.

– Где ты научился делать женские прически? – спросила Лусия, наблюдая за его сосредоточенным бледным лицом в отражении зеркала.

– Не помню, – ответил Сантанхель. – Но рад, что этот навык у меня есть. Я готов хоть всю жизнь заплетать и расплетать тебе косы.

Любовный бред. Но Лусия была готова растолстеть, каждый день объедаясь этим бредом. Она лишь жалела, что больше не может надеть свое простое монашеское платье – можно подумать, эта оболочка из черной шерсти могла как-то ее защитить. Придется обойтись бархатом.

В дверь торопливо застучали, и на пороге возникла Валентина – лицо как восковая маска, руки дрожат.

– Я как раз собирался привести Лусию к вам, – солгал Сантанхель.

Валентина обвела взглядом комнату – смятая постель, платье на полу, мокрый после принятой ванны пол. Но ничего не сказала, только протянула Лусии руку.

– Идем, – поторопила она. – Я не знаю, где дон Виктор. Мариус хочет уехать, но у нас нет экипажа.

– Альгвасил не позволит вам уехать, – сказал Сантанхель. – Его люди обыскивают дворец, ищут кого-то.

Снизу донеслись крики солдат, башмаки загрохотали по лестнице.

– Зря я сюда пришла, – выдохнула Валентина, будто только догадавшись, что ищут, вероятно, Лусию.

Ну вот и все, подумала Лусия, глядя, как солдаты заполняют коридор. Никакого больше притворства, никаких испытаний, ее судьба решена. Она набрала в грудь воздух, словно собиралась нырнуть. Но люди альгвасила, гремя мечами, тяжело протопали мимо нее – аж пол под ногами задрожал.

Где-то в конце коридора раздался новый голос – тонкий, молящий о пощаде вопль.

Валентина прижала к груди кулак.

– Что там происходит?

Ответ последовал незамедлительно. Кричащую няньку Теоды Алькон выволокли из покоев.

– Встань как надо! – скомандовал квадрильеро[39] и попытался поставить служанку на ноги. Но та лишь отчаянно рыдала.

– Я невиновна! Я ничего не знала! – Слова выплескивались из нее между горестными всхлипами, налетавшими как порывы ветра. – Я ничего не знала!

Квадрильеро схватил няньку за волосы и потащил по коридору. Она не сопротивлялась, только вцепилась в его ноги как налипшие водоросли.

– Богородица, помоги, я невиновна!

Следом вывели отца Теоды – он шел размеренным шагом, повесив голову, словно участвовал в траурной процессии; рука квадрильеро покоилась у него на плече. На отце Теоды была длинная льняная рубаха и халат, на ногах – кожаные туфли, из-под подола виднелись чулки, которые казались чужим предметом одежды.

Подобающе одето оказалось только само Святое чадо – Теода будто знала, что этот миг наступит, что участь ее предопределена. Возможно, ангел нашептал ей об этом на ухо. Или так проявлялось чувство вины. По лицу Теоды струились слезы, но она сохраняла спокойствие и громко молилась, однако слова ее молитв Лусии были незнакомы.

– Я отвергаю ваших священников и принимаю только слово Господне, – произнесла Теода с исполненным решимости личиком. – Я отвергаю ваших святых и верую только в Иисуса.

– Заткнись, или я заставлю тебя умолкнуть, – рявкнул квадрильеро и повел девочку прочь по коридору. Он был худощавым и круглощеким – казалось, сам едва вышел из детства.

– Ни вам, ни вашему папе не лишить истину голоса. Я видела смерть вашего короля – он умрет медленно, захлебываясь в собственных нечистотах.

– Замолчи, – прорычал квадрильеро и отвесил Теоде крутую пощечину.

Девочка потеряла равновесие и рухнула подле стены. Она подняла взгляд на обидчика, сплюнула кровь.

– Твою смерть я тоже видела, и ты умрешь в муках.

Солдат отшатнулся, но его напарник пнул Теоду в бок.

– Мы найдем кляп для тебя, демон. – Он подхватил ее одной рукой и понес под мышкой, как теленка, а другой ладонью накрыл ей рот. Маленькие ноги Теоды молотили воздух.

Когда Теоду пронесли мимо, на миг Лусия встретилась с ней взглядом – в глазах девочки не было страха, одна лишь ярость.

– Что тут происходит? – вскричала Валентина.

– Вернитесь в свои покои, сеньора, – сказал юный солдат, содрогнувшийся от предсказания Теоды. – Теперь все хорошо.

Но Лусия заметила, что руки у него все еще трясутся.

Остаток дня они провели в покоях Ордоньо. Ни Хуалит, ни дон Виктор так и не появились.

Сантанхель уходил и возвращался – то с миндальным пирогом, то с кувшином вина, то с обрывками новостей: владения обыскали и оцепили, кукольник получил ожог ноги, но ему уже легче и он на пути домой, покои Святого чада перевернули вверх дном и среди вещей отца нашли труды кальвинистов. Лусия вспомнила, как стояла перед сановниками и вслух спросила, как себя вести: будто она церкви или на званом вечере. Зависит от церкви – иногда разница почти неощутима. Неужели Теода с самого начала задумывала воспользоваться выступлением, чтобы напасть на людей архиепископа? И если это она создала тех чудовищ, то какова же тогда природа ее предсказаний? Кто нашептывал ей на ухо, притворяясь ангелом? Или ангел тоже был выдумкой – еще одним фальшивым чудом?

Разум Лусии не находил покоя. Он устремлялся к одной мысли или чувству, затем перепрыгивал к чему-то еще – ровно пташка, скачущая с ветки на ветку. Стоило ей встретиться взглядами с Сантанхелем, как разум наводняли воспоминания: его светлая голова у нее между ног, его резкий вздох, когда он вошел в нее, прикосновения его пальцев, усиливающие страсть, его крепкие ладони, обхватившие ее ягодицы. Она была марионеткой – набором конечностей, которые невидимыми нитями соединялись с горлом, сердцем, легкими и лобком, и от одного лишь взгляда на призрачные руки, управлявшие ночью теми нитями, у Лусии перехватывало дух, хотелось покрепче стиснуть бедра.

А потом вслед за этим безумным, упоительным чувством нахлынул страх – словно ледяная ладонь зажала ей рот, а сердце ушло в пятки. Лусия увидела свирепый взгляд Теоды, поникшую голову ее отца, напуганного солдата, шедшего за теми, кто уводил Святое чадо. Лусия вспомнила,