Фамильяр - Ли Бардуго

Лусия уставилась на Переса.

– Я буду делать то же самое для нее, – пробормотала она.

– Все мы будем, – добавил Мариус.

– Итак, Лусия с руками судомойки, спасительница прекрасных дев, готова ли ты к третьему испытанию?

– Разве это кого-то волнует? – Эти слова вырвались сами – всю сдержанность Лусии как ветром сдуло после сладостной ночи, проведенной без сна, и утра, проведенного в страхе.

Перес лишь рассмеялся.

– Отнюдь, дитя мое. Это всего лишь вежливость.

– Дон Антонио, – сказала Валентина – голос у нее был бесцветный, как туман. – Простите меня. Я… Боюсь спросить: даже если еретичка заключена под стражу, можем ли мы быть уверены, что следующее испытание пройдет без неприятностей?

– Нет, – признал Перес. – Но король настаивает на продолжении и для защиты готов предоставить собственную стражу. Видите ли, я всего лишь часовщик; время нам диктует король.

– Значит, мы отправимся в Эскориал?

Впервые за все это время Перес смутился.

– Хороший вопрос. Да и кто бы не пожелал увидеть роскошь королевского замка? Увы, я пока не знаю, где будет проведено третье испытание. Это решит король.

Лусия понимала, что Филипп ни за что не приедет в Ла Касилью. Даже соблазн узреть святого чемпиона, который поможет ему подавить восстания нидерландцев и устрашить английскую королеву, не заманит его на порог этого дома. Мир сам является пред королем, и оказать подобную честь Пересу было бы слишком. Однако Лусия все же думала – по крайней мере, надеялась, – что сможет посетить Алькасар или Эскориал. Но король их туда не позвал – что это значит?

Мариус нарушил тишину.

– Без Теоды и Грасии у короля будет небольшой выбор.

– Скажем так, ему не на что будет отвлекаться. – Перес повернулся к Лусии и подался вперед. – Ты должна показать королю все, на что способна, юная монашка. А потом он решит, кто станет его чемпионом – ты или Донадей. Или никто.

Вот теперь до Лусии дошло. Если король отвергнет и ее, и Принца оливок, он отвергнет и самого Переса. И тогда Перес не вернет себе расположение правителя и должность его секретаря. Вот почему он здесь, разговаривает с Лусией так, будто она – важная персона. Его судьба зависит от судомойки и крестьянского сына.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещала Лусия, – и буду молить Бога о помощи со всем остальным.

– О большем мы и не просим.

– Сеньор… – Лусия рискнула прощупать почву. – Можете ли вы что-нибудь рассказать мне о третьем испытании?

– Смотря что захочет король. В этом отношении я в таких же потемках, как и ты.

Лусия в этом сомневалась, но сказать было больше нечего.

Перес встал, и все проследовали за ним к выходу. Прежде чем выскользнуть за дверь, Перес спросил:

– Дон Мариус, прошу, скажите мне: где дон Виктор и его супруга?

Ответ на этот вопрос наверняка знал Сантанхель, но никому и в голову не пришло обратиться к нему. Никто даже не взглянул в его сторону.

– Мы не видели их с тех пор, как началось второе испытание, – ответил Мариус.

– Должен сказать, я не удивлен, – протянул Перес. – Дон Виктор как кот. Гуляет на виду у всех, но только когда сам того хочет.

Когда знает, что ему ничего не грозит. Когда уверен в исходе турнира. Виктор де Паредес увеличивал расстояние между собой и Лусией, создавал себе путь к отходу на случай, если все пойдет не так.

Но это будет не важно, если Лусия сумеет показать королю истинное чудо, если сможет заставить Филиппа поверить в нее. Удержать его благосклонность, вероятно, будет сложнее, но Лусия подберет решение к этой задаче, когда оно потребуется. Пока что достаточно и надежды.

Доверие можно завоевать. Проклятие можно разрушить.

Глава 36

Сантанхель не знал, вернется ли Виктор в Ла Касилью, но почувствовал, когда его господин снова ступил на земли поместья, – поводок натянулся, дернул к ноге. Сантанхель нашел Виктора в большой гостиной с видом на сады. Тот подгадал свое возвращение так, чтобы избежать встречи с Пересом и приехать в Ла Касилью уже после того, как псы инквизиции уберутся восвояси. Виктор как-никак был очень везучим человеком.

– Оказывается, Теода Алькон – еретичка, – сказал Виктор, когда Сантанхель вошел в комнату. – Что у нее за план был, как думаешь?

Виктор уже успел скинуть туфли и теперь попивал херес, положив ноги в чулках на низкий столик.

– Где донья Мария?

– Вернулась в город. Она пережила сильное потрясение.

– А вы?

Виктор поболтал янтарной жидкостью в стакане.

– Я знал, что ни мне, ни тем, кто со мной, не грозит опасность.

– Мне подвластно далеко не все, Виктор.

– Однако ни я, ни моя жена не пострадали – равно как и моя чемпионка.

– Для меня удивительно слышать, что вы ее так называете. – Сантанхелю не хотелось, чтобы Виктор вообще заговаривал о Лусии.

– Я не теряю надежды, что все в итоге сложится для нас лучшим образом. Судомойка вчера выступила хорошо, проблемы короля так никуда и не делись. Только не говори, что отчаялся. Неужели ты так страшишься свободы?

Рука Сантанхеля безотчетно легла на кинжал. Впрочем, гнев ему не помощник. Сколько человек погубил Сантанхель, будучи на службе у этой семьи, – тихо, без особых усилий, словно он – длань самой Смерти? Однако любая попытка навредить самим де Паредесам оканчивалась плохо. Как-то раз Сантанхель подлил яд в кубок Хорхе де Паредеса. Тот занемог, но в итоге оправился и стал сильнее – отрава будто только подпитала его. С Исидро де Паредесом Сантанхель выбрал менее изощренный путь и попросту ударил того кинжалом в сердце. Но кинжал почему-то не вонзился в плоть, а соскользнул в сторону. И последствия оказались печальными.

Исидро заточил его в ящик, похоронил заживо, оставил гнить под землей. Сантанхель не знал, сколько времени там провел. Казалось бы, он должен был разозлиться, исполниться желанием мести. Но, наоборот, сломался – каждый из де Паредесов уверял его, что однажды это произойдет. Для Сантанхеля это было не столько наказание, сколько понимание, что деваться ему некуда – он попал в настоящую ловушку, – разве только лишить себя жизни. И все же после того случая Исидро прозвал его Скорпионом, пусть даже его жало не попало в цель.

Все последующие бунты Сантанхеля оказались столь же тщетными. Он пытался срывать торговые сделки – специально выбирал партнеров, которые, как он думал, вероятнее всего предадут его