Фамильяр - Ли Бардуго

как тени цеплялись за ее юбки, как их когти пронзали ее плоть. Она представила камеру, куда бросят Теоду, пытки, которые ее, возможно, ждут. Инквизиторам не дозволялось проливать кровь, но они могли вывихнуть Теоде все суставы, связать ее маленькие ручки и ножки и стягивать путы, пока она не закричит и не сознается. Поговаривали и о пытках похуже – о шипах, на которые сажали прелюбодеев, о железной вилке, которая упиралась в подбородок жертвы и вынуждала ее сидеть прямо. Инквизиция обращалась со всеми еретиками одинаково и ребенка-грешника считала не меньшей угрозой для души Испании, чем взрослого.

Валентина поставила перед Лусией тарелку с сыром и оливками – Лусия изрядно удивилась.

– Тебе надо поесть, – сказала Валентина.

– Я не голодна.

– Даже если и так, – настаивала госпожа. – Поешь хоть немного.

Лусия заставила себя съесть кусочек сыра и выпить глоток вина.

– Так-то получше, – сказала Валентина. Сегодня на ней было платье сливочного бархата – она провела пальцем по узору, вышитому темно-коричневой нитью. – Непрактичное платье. Такой бархат очень сложно чистить.

Лусия подумала, что теперь это заботы Хуаны или какой-то другой служанки. Вернуться к спокойной, хоть и изматывающей жизни в погребе ей уже не грозит.

– Вы знаете, куда подевалась Кончита?

Валентина помотала головой. Она все водила пальцем по вышитым листьям, словно пыталась запомнить узор на ощупь. – Ходят слухи о том, как ты повела себя вчера вечером. Остальные сбежали, но ты… Мне сказали, что ты проявила отвагу.

– Я в жизни так не боялась.

Валентина покосилась на Лусию.

– Но ты не сбежала.

– Но хотела.

– Но все же не сбежала.

– Нет.

Валентина кивнула.

– Съешь еще сыра.

Глава 35

Ближе к вечеру Лусия услышала, как кто-то тихонько скребется в дверь. Мариус и Валентина встали. Лусия шагнула вперед, чтобы открыть, но Сантанхель преградил ей дорогу. Зачем? На случай, если за дверью чудовища? Или альгвасил? Кого она боится сильнее – демонов или инквизиции?

В коридоре стоял Антонио Перес, позади него – рыжебородый тип и несколько стражников в ливрее.

– Я пришел повидаться с моей судомойкой, – сказал Перес и, тепло улыбнувшись, заглянул в комнату.

Он шагнул внутрь и закрыл дверь, оставив свиту дожидаться в коридоре. Перес был одет в наряд из темно-фиолетового бархата, обильно расшитый серебряной нитью, на воротнике и плечах поблескивали аметисты.

Лусия знала, что она выглядит неподобающе. Платье измято, веснушки на щеках не замазаны. Волосы не заколоты и уложены в одну лишь влажную косу. Поэтому она лишь присела в реверансе и потупилась, старательно изображая кротость и спокойствие.

– Вчерашний вечер вышел пугающим, не правда ли?

Лусия кивнула.

Перес взглянул на чету Ордоньо.

– Меня вы, кажется, тоже побаиваетесь.

– Нет, сеньор, конечно же, нет, – возразил Мариус.

– Мы благодарны вам за гостеприимство, – сказала Валентина.

– А ты, Лусия? – спросил Перес.

Лусия понимала, что лгать сейчас не следует.

– Конечно, я боюсь вас, сеньор.

– Лусия! – воскликнула Валентина.

– Скажи-ка почему? – попросил Перес.

Лусия недоумевала, почему он обращается напрямую к ней, а не адресует вопросы Ордоньо. Может, Мариус с Валентиной ей и не покровители, но они ее наниматели и по положению куда выше.

– Простите, сеньор, но тут нет никакой загадки. Вы – человек с могуществом и влиянием. Я – прислуга, у которой ни того ни другого. Разве я могу ответить иначе?

– Да наша судомойка просто дипломат! И говорит она верно. Меня бы опечалило, если бы люди в моем присутствии хоть немного не побаивались. Прошу. – Перес обвел жестом комнату. – Давайте расположимся с удобством, покуда нам это доступно. Хотите, прикажу подать напитки? Ах, нет, вижу, у вас уже все есть. Хорошо. – Перес произносил слова так, будто ему нравилось исторгать их из себя: чем больше слов, тем больше удовольствия.

Мариус занял ближайшее к Пересу место, Валентина с Лусией устроились на небольшой мягкой скамье. Лусия нашла глазами Сантанхеля, и до нее вдруг дошло, что никто не смотрит на него и не заговаривает с ним. Казалось, все забыли, что он тоже здесь, но для Лусии в этой тусклой комнате он выглядел светящейся фигурой. Так, значит, ему удается проскальзывать мимо караульных и патрулей? Ему подвластно искусство быть невидимкой, которое не постичь даже Лусии?

Перес поудобнее уселся в кресле.

– Я только что общался с Фортуном Донадеем и его патронессой, доньей Беатрис. Проявив мудрость и отвагу – и, осмелюсь сказать, дальновидность, – они согласились со мной, что турнир следует продолжить.

Мариус старательно закивал.

– Вы считаете, что так будет лучше всего?

– Я считаю, что иначе быть и не может, мой друг. Король требует, чтобы третье испытание состоялось, а то, чего желает король, должно быть исполнено.

Валентина многозначительно воззрилась на Мариуса, и тот кашлянул.

– Несмотря на ужасность произошедшего?

– Было жутко, согласен. Но все это – дело рук Теоды Алькон и ее семейки еретиков. Какое коварство, какая нечестивость. И эти люди проникли в мой дом под видом святой невинности. Они – последователи кальвинистов, и второе испытание сорвала именно Теода.

Лусия пыталась сохранить бесстрастный вид. Она вспомнила, как в мастерской Перучо Хуалит и портной переглянулись, когда тот упомянул, что отец Теоды бывает в Германии и Нидерландах. Неужели слухи о ереси Альконов ходили уже тогда? Лусия стояла рядом с Теодой, когда на сцене появились тени. Возможно, девочка умела изображать страх и изумление, но создать таких чудищ ей было не под силу. Она, как и Грасия, заготовила волшебный фонарь, чтобы пройти второе испытание. У меня нет таланта к чудесам и иллюзиям. Может, и это было ложью.

– Что с ней станет? – спросила Лусия.

– Лусия, – укорила ее Валентина, – негоже задавать такие вопросы.

Но Перес лишь откинулся на спинку кресла и сказал:

– После такой ночки мы можем пренебречь протоколом. Ее везут в Толедо, где она предстанет перед трибуналом. Соседи по камере у нее будут весьма интересные.

Наверное, он имел в виду Лукрецию де Леон. Девушка, которой являлись видения, и девочка, что говорила с ангелами, – обе под стражей, обеим грозят пытки.

– Что же касается Грасии де Валеры, – продолжил Перес, – она многое о тебе поведала.

Мариус вздрогнул, как если бы кто-то ткнул в него иголкой.

– О Лусии?

– Она утверждает, что ты спасла ей жизнь, – пояснил Перес.

Лусия изо всех сил старалась не смотреть на Сантанхеля. Возможно, это уловка. Но вдруг Грасия сказала, что Лусия спасла ее, обратившись к неким странным или демоническим силам?

– Возможно, – предположила Лусия.

– Грасия выбыла из турнира и вернется в Севилью. Она заявила, что будет молиться за