Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

в руке свежую сводку с Юго-Западного фронта. Начальник штаба выглядел мрачным — в отличие от Царя, он, как старый боевой рубака, мирные переговоры с немцами воспринимал как горькое лекарство.

— Государь, Деникин подтверждает: кайзеровский поезд прибыл в Брест-Литовск, — Корнилов опустился на стул напротив. — Вильгельм привез с собой генерала Гофмана и статс-секретаря Кюльмана. Немцы готовы к торгу. Но у нас линия фронта сейчас похожа на лоскутное одеяло. Что будем сдавать, а за что драться?

Николай развернул на столе штабную карту Европы.

— Мы будем драться за будущее, Лавр Георгиевич. А для этого придется сбросить балласт, — Царь провел пальцем по южному флангу. — Румыния.

— Там наши армии держат Молдавский фронт, — насупился Корнилов. — Румынский король Фердинанд сидит в Яссах только благодаря нашим штыкам. Бухарест под немцами.

— Эту обузу придется оставить, — ледяным тоном произнес Николай. — Румыния — мертвый груз. Мы не можем жечь наши дивизии ради спасения чужого короля, когда нам нужно держать в кулаке собственную страну. Пусть Фердинанд сам договаривается с Макензеном или бежит в Лондон. Наши корпуса мы оттуда выводим на линию Днестра.

Корнилов скрипнул зубами, но спорить не стал — военная логика диктовала правоту Царя.

— А турецкие провинции? — начальник штаба ткнул пальцем в район Кавказа. — Генерал Юденич там взял Эрзерум, Трапезунд, Ван. Мы глубоко сидим в османской земле.

— Здесь мы отойдем к своей границе, — ровно ответил Николай. — Мне не нужны армянские горы и турецкие партизаны. Мне нужны рабочие руки на Урале и в Сибири. Мы вернем османам их территории, но взамен немцы заставят турок открыть для наших судов Босфор и Дарданеллы в коммерческом режиме. И главное — мы продавим Вильгельма вернуть нам наше.

Царь властно хлопнул ладонью по Балтике и Белоруссии:

— Никаких немецких губерний в Курляндии. Никаких оккупационных зон в Лифляндии или под Минском. Германская армия должна очистить нашу территорию до последнего солдата.

— А что Вена? — прищурился Корнилов. — Австрияки дышат на ладан. У них голодные бунты в столице. Мы можем дожать их по Галиции.

— Нет. Мы вернемся к границам довоенным. Это не обсуждается, — жестко оборвал его Николай. — Статус-кво тысяча девятьсот четырнадцатого года с Австро-Венгрией. У нас нет времени переваривать Галицию с ее униатами и украинскими самостийниками. Пусть австрийский император сам разбирается со своим лоскутным государством.

Царь выдержал паузу. Он посмотрел на карту, на глубокий выступ, вдававшийся в немецкие владения, который русская армия потеряла еще в пятнадцатом году в ходе Великого отступления.

Николай улыбнулся. Это была короткая, холодная и абсолютно безжалостная улыбка государственного прагматика, сбрасывающего с баланса империи убыточный актив.

— Разве что… — Царь посмотрел в глаза оторопевшему Корнилову. — Оставим Царство Польское Вильгельму.

— Польшу⁈ — Корнилов даже подался вперед, не веря своим ушам. — Отдать Варшаву немцам⁈

— Именно, — спокойно подтвердил Николай, откидываясь на спинку дивана. — Пусть у кайзера голова болит по польскому вопросу.

Он указал карандашом на Вислу:

— Что такое Польша для Империи, Лавр Георгиевич? Это вечный, гноящийся нарыв. Это миллионы католиков и социалистов, которые двести лет ненавидят русскую власть. Это постоянные бунты, террористы, бомбы в губернаторов и необходимость держать там три армейских корпуса в мирное время просто для охраны порядка.

Царь встал, одергивая тужурку:

— Зачем нам вносить этот яд обратно в организм России? У нас впереди индустриализация, жесткая зачистка деревни и строительство броневых армий. Нам нужен монолит, а не бунтующие окраины. Если Вильгельм так хочет расширить свои владения на Восток — пусть забирает Польшу.

Николай подошел к окну. Вдали, в вечерних сумерках, проносились телеграфные столбы и черные силуэты русских лесов.

— Посмотрим, как немецкая педантичность справится с польским гонором, — тихо добавил Царь. — Пусть немецкие коменданты расстреливают варшавских забастовщиков, а поляки кидают бомбы в германских жандармов. Мы сэкономим деньги, кровь и время. А когда Германия и Антанта обескровят друг друга дотла, мы будем смотреть на их пепелище из-за надежной границы, ощетинившейся пулеметами и пушками Путилова.

Корнилов молчал, переваривая услышанное. Логика Царя ломала все привычные имперские шаблоны. Старая Россия всегда стремилась захватить как можно больше земли, не думая о том, как ею управлять. Новый Император строил государство-крепость — компактное, безжалостное и абсолютно неуязвимое.

— Поезд прибывает в Брест через четыре часа, Государь, — наконец произнес Корнилов, собирая карты со стола.

— Отлично, — Николай кивнул. — Передайте конвою: парадные мундиры не надевать. Мы приехали не праздновать, мы приехали диктовать условия.

Глава 34

Глава 34. Архитектура мира

15 мая 1917 года, 12 часов 00 минут.

Брест-Литовск, Белый дворец Цитадели.

В массивном кирпичном здании бывшей инженерной казармы, спешно переоборудованном под зал переговоров, стоял тяжелый запах карболки, сырой штукатурки и крепкого немецкого эрзац-кофе. Война стерла с Бреста былой лоск — за окнами виднелись остовы сгоревших казарм и ряды колючей проволоки.

Посередине зала стоял длинный дубовый стол. По одну сторону расположилась германская делегация. Кайзер Вильгельм II, заметно постаревший, с поседевшими усами, облачился в парадный мундир прусского гвардейского полка с золотыми эполетами и цепью ордена Черного Орла. Справа от него сидел статс-секретарь иностранных дел Рихард фон Кюльман, слева — фактический хозяин Восточного фронта, суровый и надменный генерал-майор Макс Гофман.

Двери распахнулись, и в зал вошла русская делегация.

Вильгельм поднялся, натянув на лицо приветливое выражение, готовый разыграть карту старой монархической солидарности. Но слова застряли у него в горле.

Навстречу ему шел не тот рефлексирующий, мягкий кузен Ники, которого он знал по довоенным яхтенным круизам в Бьёрке. Перед кайзером стоял диктатор. На Николае была потертая солдатская тужурка без единого ордена, на ногах — тяжелые армейские сапоги. Рядом с ним, чеканя шаг, шли мрачный, узкоглазый генерал Корнилов и начальник контрразведки Морозов. Они выглядели не как дипломаты, а как командиры штурмового отряда, пришедшие принимать капитуляцию.

— Ники! — Вильгельм сделал шаг вперед, протягивая здоровую руку. — Я рад, что ты нашел в себе силы подавить эту ужасную социалистическую заразу в Петрограде. Наш долг монархов…

— Оставим семейные сантименты для мемуаров, Вильгельм, — ледяным тоном оборвал его Николай, даже не подав руки. Он пододвинул стул и сел во главе своей стороны стола. — Я здесь как глава Российского Государства Порядка. Вы здесь потому, что ваша империя задыхается в блокаде. Давайте беречь время друг друга.

Кайзер