Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

Занятия по боевым дисциплинам обычно проводились под открытым небом, и ни дождь, ни снег, ни морозы не должны были этому мешать. Напротив – они должны были приблизить учеников к обстоятельствам, в которых им придется действовать, когда они покинут приют. Разве только буран или ураган могли загнать учеников под крышу, потому что эти занятия они любили. Притом что из них готовили вовсе не воинов, и владение боевыми искусствами должно стать лишь одним из умений, потребных в дальнейшей жизни. Но таковы уж подростки. Они уже перешагнули период бессмысленных детских драк и не устраивают общих потасовок во дворе. А кровь играет, силенки растут, и усвоенные приемы непременно хочется тут же попробовать на деле. Что ж, добро им…

Сегодня были «вольные» занятия. Это означало, что по ходу можно менять и оружие, и партнера, а наставник дает лишь общее направление задания, в остальном можно импровизировать. Оружие для таких занятий полагалось учебное – шесты, палицы, деревянные мечи. Учеников этой группы – от одиннадцати до тринадцати лет – уже тренировали и с боевым, но не на «вольных» уроках и под строгим надзором наставников. Мудрено ли, что после нудного разбора очередного предания, то ли древнего, то ли сочиненного на днях кем-то из приютских учителей, воспитанники предавались бойцовским дисциплинам с особым энтузиазмом? Погода способствовала – в ясный весенний день прохлада бодрит и подстегивает, а слепящий солнечный свет можно обернуть при поединке в свою пользу.

Поскольку сегодняшнее занятие не предполагало работы с ножами, Хелед выбрал палицу. Противником его сначала был Тессори. Это было не очень интересно. Толстяк вовсе не давил телесной массой, как можно предположить, он почитал себя исключительно коварным, способным на всевозможные хитрости. С незнакомым противником это бы сработало, но Хелед рос рядом с Тессори с младенчества и все его хитрости успел выучить наизусть. Основательно получив по башке, Тессори не обиделся, а признал себя побежденным и пошел искать другого противника.

Обернувшись, Хелед увидел, как Лалаге отрабатывает с наставником Даффом оборонительные удары. Только оборонительные. Хотя Лалаге среди сверстников считалась одной из лучших, она не была столь самонадеянна, чтоб пытаться атаковать наставника.

Брат Дафф из святилища Разрушителя, невысокий, коренастый мужчина, с негустыми русыми волосами, забранными на затылке в хвост, и бугристым лицом, чем-то напоминавшим сжатый кулак, в каждой руке держал по палице. Лалаге, стоя против него, отражала удары, используя шест как щит. Она переминалась с ноги на ногу, меняла хват – со стороны это выглядело довольно комично, но сколько ни смотрел Хелед, палицы Даффа не коснулись ни головы, ни боков, ни плеч Лалаге, а Хелед по собственному опыту знал, как трудно этого достигнуть.

– Недурно, – сказал наставник Дафф. Убедившись, что ученица освоила урок, он, кажется, потерял к ней интерес. – Продолжай. – Он кивнул сторону Хеледа и отошел.

Хелед послушно занял место наставника. К его удивлению, Лалаге бросила шест на землю и показала пустые руки.

– Просто так, – сказала она.

Хеледа эта выходка скорее рассердила.

– Ты что, спятила? С шестом ты можешь меня побить. На мечах… ну, не знаю. А вот бороться со мной не стоит. Я сильнее.

– Именно поэтому. – Она улыбнулась. – Чему я научусь, если буду драться со слабым?

Наставница Нола, также находившаяся во дворе, проследила за ними взглядом. «Эти мальчик и девочка… они почти всегда вместе. При других обстоятельствах они любили бы друг друга, а у нас они друг друга лупят. И ничего иного они по взаимному согласию не получат. Только не здесь. Уж об этом мы позаботимся.

Наставники строго следили, чтобы воспитанники Приюта не потеряли невинности слишком рано, неподконтрольно и, упаси Семеро, со своими же. Секс – такое же оружие, как меч, кинжал или яд, чтобы научиться им правильно пользоваться, нужны опытные наставники – и аббатство таких предоставляет. Лишние чувства при этом только мешают. Здесь обучают Королевских Псов, шпионов и тайных убийц, им лирика ни к чему. Так что, пока они учатся, спать друг с другом им запрещено. Когда они покинут стены аббатства – пожалуйста, никто мешать не будет. Да только к тому времени, когда они закончат обучение, представление о том, что „со своими – нельзя“, крепко-накрепко войдет в их плоть и кровь.

Потому что все сказанное выше – лишь одна сторона медали, или, если угодно, – одно лезвие меча. Главное правило аббатства – не привязываться ни к кому и ни к чему. И если кто-то из воспитанников излишне привяжется к сестре или собрату по Приюту – это катастрофа и для него, и для всего аббатства в целом.

Не все из нас доживают до тех лет, когда можно вернуться в аббатство наставниками или прислать сюда своих детей. А тем, кто не доживает, – не всем дарована удача умереть быстрой и чистой смертью. Гибель на плахе или в камере пыток – вот участь провалившегося агента, все воспитанники Приюта знают об этом и готовы к этому. А чрезмерная привязанность к кому-то из своих помешает оставить его палачам, подвигнет на действия, способные открыть внешнему миру тайны короля или аббатства. А это – хуже, чем предательство. Ибо аббатство – самое дорогое, что у нас есть, оно важнее, чем любовь к определенному человеку.

Однако что-то я призадумалась, а ведь там, похоже, происходит нечто занимательное…»

Пока Хелед, сидя на земле, отплевывался кровью, наставник Дафф лупцевал Лалаге. На сей раз она не могла парировать его удары, да и нечем было, поскольку шест она бросила, так что избивал он ее весьма чувствительно.

– Кто тебя учил такому удару? – Палица уткнулась ей под подбородок, голова Лалаге откинулась назад.

– Никто. – Каким образом она умудрялась в таком положении отвечать, да еще спокойным голосом, уму непостижимо.

– Дура! Это грязный удар! – Брат Дафф крутанул палицу в руке. Еще одно движение – оружие перебьет шейные позвонки или, пройдя сквозь челюсть, уйдет в мозг.

– Да, наставник.

– Ты ничего не поняла! – Дафф, кажется, действительно разозлился. – Грязный – не потому, что нечестный, а потому, что глупый. Это мальчишку-сопляка ты можешь пяткой в челюсть бить, а всякий, кто хоть немного тебя повыше да потяжелее, тебе бы уже ногу оторвал и мордой об землю приложил. – Он отвел руку с палицей и продолжил уже более ровным тоном: – Соображать бы уже пора, что не для борцовских поединков тебя готовят. А если придется драться, надо учиться бить так, чтоб с одного удара обездвижить. Или сразу убить. Лично прослежу, чтоб ты делом занималась, а не дурью маялась.

– Слушаюсь, наставник.

Когда брат Дафф удалился, Лалаге обратила внимание на кровь на подбородке Хеледа и встревожилась.

– Эй! Зубы целы?

– Да ничего, просто губу прикусил неудачно.

Он