Гибнущий мир - Карина Крылова

– Самонадеянно с твоей стороны думать, что я не в курсе твоих делишек. Ты умеешь заметать следы, признаю, и сделал это до того, как избавился от магистра. Но я знаю, с кем он водил дружбу, как знаешь и ты, – упрекнула она Фэнриса.

Сладкий аромат окутал Айрин, стоило Публиции подойти к ней поближе, она занервничала от ее пристального внимания. Живая встреча с Публицией Парвументари не шла ни в какое сравнение с тем, что рассказывал лаэт Фэнрис по пути.

– А ты что можешь мне поведать, пташка?

Публиция надавила пальцем на подбородок Айрин, заставив поднять голову.

– Мне ничего не известно про дела лаэта Фэнриса, ида Публиция, – неуверенно ответила она.

– А если бы было известно, ты вряд ли бы мне об этом рассказала. – И, не получив ответа, добавила: – Ах, ну что за прелесть, так смущается!

Публиция погладила Айрин по щеке, затем ее ладонь плавно опустилась и остановилась на шее, там, где быстро билась жилка.

– Много ли ты знаешь о монстрах, живущих в Лифертусе, пташка?

Рука с шеи исчезла, Айрин почувствовала облегчение, но, когда заговорила, голос ее немного дрожал:

– Не очень, ида.

– Так много времени проводишь рядом с одним из них и ничего не знаешь?

Публиция, вернувшаяся на подушки, теперь смотрела на нее, подперев подбородок рукой. Она была чуть ли не единственным человеком на памяти Айрин, что высказался о лаэте в подобной манере. Айрин покосилась на Фэнриса, но, вопреки ожиданиям, он не разозлился.

– Хорошо, мотылек, ты сама прилетела на пламя. – Публиция махнула рукой стражнику. – Я дам денег, Фэнрис, но взамен на услугу: твоя пташка поработает и на меня – как тебе такой обмен? Уж очень мне интересно, что в ней разглядел лорд.

– Я не вправе решать за нее, – не меняясь в лице, ответил Фэнрис.

Воцарилась тишина. Айрин смотрела на свечи, горящие вокруг. От нехорошего предчувствия у нее внутри все сжалось. Она не хотела, чтобы ее продавали, словно раба или скот, но, похоже, вести о том, что она не совсем нормальная, уже разлетелись по городу. Не поэтому ли лаэт Фэнрис позвал ее с собой? Он всегда продумывал все наперед.

Похоже, Отис оказался прав: Айрин никогда не будет так же важна для лаэта, как он.

– Конечно, ида, я помогу вам с работой, – сдержанно согласилась она.

Лаэт странно посмотрел на нее, но Айрин отвела взгляд в сторону.

– Замечательно! Кстати, Фэнрис, какой товар хочет приобрести лорд? – как бы между прочим поинтересовалась Публиция, перебирая золотые монеты в небольшом сундучке, что принес стражник. – И когда ты будешь докладывать ему о том, что раздобыл деньги, упомянешь ли, что продал свою пташку?

Айрин, стараясь не выдать, как задели ее эти слова, смотрела в пол.

– Планы лорда порой бывают тайной даже для меня, – спокойно ответил Фэнрис.

– Его планы, может, и тайные, но цель достаточно ясна.

Публиция захлопнула крышку шкатулки, так и не дождавшись никакого ответа от лаэта Фэнриса, и, обращаясь к слуге, сказала:

– Пишах, проводи их.

Наконец, к облегчению Айрин, они оказались на улице. За время беседы ветер затих, на небе появились белые пушистые облака.

Фэнрис, не задерживаясь, направился туда, где блестела золотом крыша дворца лорда.

– Мы не вернемся в гильдию, лаэт? – уточнила Айрин.

Фэнрис обернулся, внимательно вгляделся в ее лицо, словно что-то искал в нем, и покачал головой.

– Нужно решить вопрос касательно кузниц. – И, помолчав, добавил: – Ты ничего не хочешь у меня спросить?

Айрин задумалась. Странно было ощущать, что ее жизнь вот-вот разрушится.

– Ида Публиция кажется мне интересной. Наверное, я смогу научиться у нее чему-то новому? – спросила она, стараясь казаться беззаботной.

– Только после того, как выдержишь разговор с ней.

Фэнрис слегка улыбнулся, и на душе у Айрин стало еще гаже. В конце концов, она сама согласилась работать на Публицию, не стоило винить в этом кого-то еще.

До дворца они добрались за час. Нынешняя встреча проходила в менее напряженной атмосфере – во всяком случае, Айрин не заметила ничего особенного, бегло осмотрев присутствующих.

Темная зала с пляшущими бликами от ламп, расположенных вдоль стен, плавно перетекала в широкий балкон. Его парапет из пластин белоснежного мрамора выступал полукругом прямо в цветущий сад. Внизу работали люди – с такой высоты они казались очень маленькими.

Сад и город разделяла стена, вдалеке блестела морская гладь, она переливалась то золотом, то синевой. Айрин понимала, почему балкон построили именно здесь: невероятно красивый вид захватывал и часть города, и море.

Облаченный в простые одежды, на крепком золоченом стуле сидел лорд. Тонким ножом он разрезáл диковинный фрукт, раскладывая его на блюдце, что покоилось на маленьком столике, тоже сделанном из мрамора. Ярко-красная сочная мякоть фрукта приятно пахла, даже на расстоянии Айрин чувствовала исходящий от него сладковатый аромат.

Двое знакомых ей по Совету вооруженных мужчин стояли по бокам от лорда. Она узнала, что мужчина в синем мундире, Нейлус, был капитаном шевалье – Отис охарактеризовал его как амбициозного и невероятно гордого человека. А второй, Майлерус, бесконечно преданный лорду капитан преторианской гвардии, обычно мало разговаривал, но выглядел грозно. Они внимательно оглядывали собравшихся, сидящих в полукруге.

Глава гильдии железа, лаэт Аяз, с трудом уместившийся на таком же стуле, сидел чуть поодаль от лорда. Он был одет в плотный зеленый костюм, расшитый золотыми нитями гораздо богаче, чем у лаэта Фэнриса. Он периодически вытирал платком обильно выступающий на лбу пот, с неприязнью поглядывая на прибывших.

Рядом с ним устроился лаэт Фэнрис, оставивший Айрин на попечение Отису, стоило им переступить порог просторной залы. Он сидел, чуть прикрыв глаза, и наслаждался легким ветерком, пахнущим морем.

Почувствовав на себе взгляд, Айрин повернулась – сидевшая рядом с ней Алиеонора не сводила глаз с ее руки; Айрин пришлось приложить все силы, чтобы не прикрыть горящую огнем метку. Они застыли в напряженных позах, пока Алиеонора не отвернулась.

Неподалеку от них, скрестив руки на груди, стоял Минос. Он выглядел неуместно среди собравшихся из-за своей потертой одежды, но Айрин радовалась и тому, что его хотя бы не заковали в кандалы. Это пусть и не сильно, но успокаивало ее совесть.

По бокам от него стояли Квинт и Отис. Если по лицу последнего было сложно понять, о чем тот думал, рассматривая резавшего фрукты лорда, то, глядя на Квинта, долго размышлять не приходилось: он то и дело поправлял ворот новой формы, словно не верил, что удостоился чести ее носить. Айрин не могла не признать, что насыщенный синий цвет мундира