ЮНКОР - Влад Винтер

— перебивает она. Глаза Алисы блистают загадочным огнем. Такой огонь я видел недавно, но он исходил из глаз другой женщины — Анны Андреевны. — Денис, послушай, я все знаю! Знаю, что ты дрался со Швабриным и его, — она замялась, подбирая слово. — наемниками из-за меня. Дрался, как настоящий рыцарь!

Я смотрю на Алису не моргая, в очередной раз поражаясь ее самомнению. Ох уж мне эти девчонки! Если говорить точно, то дрался за нее как раз Швабрин, а вовсе не я. Я просто защищал себя, свою, как говорили в старину, жизнь и честь.

— Правда, что ты дрался за меня? — спрашивает она, накручивая на палец каштановую прядь.

На нашей орлятской «Сидни Суини» — короткая синяя юбочка, открывающая ее стройные, поцарапанные в походе, ножки. Сверху Алиса надела светлую блузку, выгодно подчеркивающую ее изумительную, большую и, — даже по внешнему виду понятно, — невероятно упругую, грудь.

— Ну, в общем, да… — мямля как подросток, отзываюсь я.

Эх, знал бы я, чего мне эта короткая фраза будет стоить! Если бы знал, то клянусь, я бы не стал ее произносить.

Алиса порывисто срывается с места и буквально наваливается на меня. Ее губы — мягкие, сочные, — врезаются в мои губы.

Все происходит настолько неожиданно, что я не успеваю включить защиту и отвечаю на ее поцелуй. Пальцы Селезневой проникают мне в волосы, затем спускаются к шее, проходятся по лопаткам. Меня словно бьет током, и я сжимаю Алису в своих объятиях.

* * *

Алиса Селезнева не могла и вспомнить, замечала ли она Дениса Матвеева до того, как тот прочитал басню собственного сочинения перед Сергеем Владимировичем Михалковым. Кажется, ее взгляд пробегал по нему, но надолго не задерживался. А смысл задерживаться на робком, неуверенном, закомплексованном существе, вечно как будто прячущемся и, словно таракан, ищущем возможность скрыться в какой-нибудь щели?

Алиса привыкла, что ее окружают уверенные в себе, сильные парни. Ну, или, если уж на то пошло, не сильные, но готовые стелиться перед ней, служить ей, как жрецы богини Афродиты. Матвеев был ни то, ни се — не рыцарь-защитник и не преданный раб. И поэтому для Алисы он был пустым местом.

Все изменилось в день визита в лагерь Сергея Михалкова. Алиса очень ждала этого события. Стихи она сочиняла с детства и втайне мечтала о славе Бэллы Ахмадуллиной. Иногда, когда ее никто не видел, читала у зеркала свои вирши, подражая своему кумиру. Выходило, она должна была признать, не очень.

Накануне приезда Михалкова Алиса всю ночь сочиняла стихотворение, и твердо решила прочесть его знаменитому поэту. Однако, когда дошло до дела, когда микрофон стал гулять по рядам пионеров, и самые смелые задавали Сергею Владимировичу заранее подготовленные вопросы, у Алисы душа ушла в пятки. Она сидела ни жива ни мертва, и со всей очевидностью понимала, что никогда в жизни она не осмелится сделать то, что задумала.

«Наверное, так себя чувствуют некрасивые парни, когда хотят заговорить со мной», — печально думала орлятская «Сидни Суини», с искренней завистью глядя на Олю Синявину, задающую Михалкову вопрос как заправская журналистка.

И вдруг поднялся Денис Матвеев.

«Ну, ты-то, рохля, куда», — с некоторой даже жалостью подумала Алиса.

Когда Денис заявил, что хочет прочесть Михалкову стихотворение собственного сочинения, — то есть, исполнить то, на что у Алисы не хватило духу, — Селезнева стала смотреть на Матвеева выпучив глаза.

Басня, прочитанная Денисом, потрясла пионерку. Алиса спрятала поглубже в карман листочек со стихотворением собственного сочинения: теперь ей было просто стыдно его кому-то показывать.

В тот же день во время ужина Селезнева попристальнее пригляделась к Матвееву — и обомлела. Да ведь он настоящий красавчик! Светлые волосы, высокие острые скулы, мужественно очерченный подбородок. И Денис стал вести себя не так, как раньше. Он вдруг перестал сутулиться, перестал постоянно отводить глаза, краснеть и бормотать что-то себе под нос.

Одно только бесило Алису в Матвееве: он упрямо не обращал на нее ни малейшего внимания! Как такое вообще возможно?

Селезнева прекрасно знала, что она — красавица. Причем, в отличие от других, Алисе было известно, что она красива от кончиков волос на голове и до ногтей на ногах. У бабушки на даче стояло старинное зеркало в пол, и иногда, когда никого дома не было, девушка сбрасывала с себя всю одежду и, словно гоголевская Оксана, смотрелась в зеркало. Больше всего Алису поражало, что ее грудь — такая большая, тяжелая, — была очень высокой, с торчащими вверх сосками.

Но все изменил тот День бассейна. Еще на улице Алиса заметила на себе пристальный взгляд Дениса, и, уже достаточно опытная в идентификации подобных взглядов, сразу поняла: лед тронулся. Где-то в животе возникла волшебная теплота, заструилась ниже. Алиса ощущала все возрастающую радость, но, окруженная девчонками из ненавистного четырнадцатого отряда, предпочла отвернуться от Матвеева.

Затем они оба оказались в «лягушатнике»: причем, Алиса вовсе не хитрила ради встречи с Денисом она, и правда, не умела плавать.

Селезнева ожидала, что Матвеев первый заговорит с ней, но нетерпение так жгло изнутри, что она подошла к нему первой.

— Привет! Тебя же Денис зовут?

Его поразил его взгляд: спокойный, уверенный… какой-то взрослый, что ли.

— Да, Денис, — ответил он.

И они разговорились! Все оказалось гораздо проще, чем ей представлялось. С первых минут между ними не было никакой скованности, Денис не жеманился, как другие парни, не смотрел исподлобья, не краснел, как Ананас (так про себя она называла Анастаса Швабрина).

Анастас, кстати, играл в водное поло на другой стороне бассейна и, конечно, из кожи вон лез, чтобы ее поразить. Алиса, хоть и давала Швабрину возможность ухаживать за собой — почему бы и нет? — в тот раз на него даже не смотрела. Очень ей нужен этот прыщавый индюк! Он — лишь один из влюбленных парней в ее коллекции.

А вот Денис Матвеев — это другое дело. Этот мальчик — и она должна была признать это, хоть и очень не любила подобных признаний — заставил ее сердце биться учащенно. Почему? Просто в Денисе была какая-то тайна, и Алиса твердо решила эту тайну разгадать.

Глава 26

Решиться на то, чтобы попросить Дениса прочесть ее стихотворение, оказалось проще, чем она ожидала. Матвеев сразу же согласился.

В ту ночь, после бассейна, Алиса спала плохо, ворочалась в постели. Лежащая на нижнем ярусе Надька