Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

— Куда вы смотрите, что вы видите? — вдруг спросила более молодая, Сорина.

Я даже не стал пытаться. Не зря. Потому что Шандол сказал совсем не то, что я ожидал:

— Безжизненный песок и тени.

Старшая, Дорамия, кивнула:

— На мёртвой земле нужно довольствоваться малым. Наслаждайтесь каждым кусочком, — нам протянули на тряпице скудный набор.

Бутыль из какой-то сушёной тыквы, десяток мелких орехов, пучок какой-то зелени и…

Я не поверил своим глазам, застыл, глядя на эту серую пыльную тряпицу и четыре мясных и хлебных корня.

Как это я его пропустил за столько времени, как не заметил восприятием, что именно раздавали Сёстры?

Тряпицу я принял с изумлением и осторожностью. Да я со времён Нулевого не видел, чтобы где-то выращивали эти корни. Даже в Первом. Даже на ферме Плава кормом для слизней. И это ведь не просто какая-то зелень рядом, это ведь кислая трава. Та самая, которую мама добавляла в похлёбку к квыргалу, чтобы сделать его хоть немного вкуснее.

Потрясающе. Невероятно.

— О-о-о, — протянул Шандол, глядя в тряпицу с порцией на двоих. — Эрзум расщедрились перед битвой. Не хотят, чтобы мы падали на ходу, — через вдох добавил, сгибаясь в поклоне: — Спасибо, Сёстры!

Я повторил за ним и шагнул в сторону, сворачивая из тряпицы узелок и хватая на ходу мясной корень. Сжал его пальцами. Отличный, кстати, корень — упругий, плотный, вовремя собранный. Нет рыхлости старого, передержанного в земле корня. Поливали вовремя, кизяком подкармливали тоже вов…

— Это съедобный корень, — заметил Шандол. — Даже немного напоминает мясо по вкусу. Если я верно помню, конечно, после стольких лет, вкус настоящего мяса.

Опомнившись, я моргнул, спрятал всё, и корень тоже, в кольцо.

Медленно кивнул:

— Да, знаю.

Нашёл время. Я всё же не выращиватель корней, а собиратель камней. И здесь вокруг меня целое Братство этих дарсовых, упрямых камней. Напомнил:

— Проводишь к Сердцу Долины или мне самому добраться?

— Конечно провожу, — Шандол повёл рукой. — Туда. Бегом. До границы с сектами. Раньше запрещено подниматься в небо.

Я кивнул, показывая, что помню, кем мы сейчас притворяемся и где находимся.

Глава 10

Граница с сектами.

Там нас попытались остановить.

Свои же.

Не прошло и пятидесяти вдохов полёта, как снизу, из тёмных песков наперерез нам рванул идущий на летающем мече. Быстрый, я бы даже сказал — стремительный. И очень громкий.

— Братья! Братья, стоять! Куда? Запрещено! Сегодня нет вылазок к сектам. Вы кто такие?

Шандол замедлил свой летающий меч, подавая мне пример, дождался, когда крикливый поднимется, и назвал его по имени:

— Тише, брат Кандур.

Миг спустя он медленно вытянул в сторону правую руку, шевельнул запястьем, стряхивая рукав и обнажая предплечье. Крикливый Кандур затвердел взглядом, впился им в руку Шандола, на лице его мелькнули, сменяя друг друга, тени нескольких эмоций, а спустя миг отступил на три шага и склонился в приветствии:

— Понял, брат, — и буквально рухнул вниз.

Теперь уже затвердел лицом я и метнул вперёд восприятие, огибая застывшего в небе Шандола и открывая себе взгляд на предплечье.

Всё те же едва заметные шрамы. Те же и при этом совсем другие. Каменная маска изменила и их. Кем теперь выглядит Шандол в глазах других братьев Братства Камня?

Шандол поймал мой взгляд из точки восприятия, медленно улыбнулся своей ледяной улыбкой и так же медленно опустил руку, позволяя рукаву скрыть запястье с тонкими беспорядочными шрамами.

— Тебе никогда не стать одним из нас. Ты не прошёл путь Отсева, не поднялся трудом и заслугами от пыли до Скалы, ты не отсеял по пути страхи, грязь и сомнения. Ты не познал тайн Братства Камня и не стал камнем от камня.

Я развеял точку восприятия, спокойно спросил его в спину:

— А нужно ли мне это?

Он обернулся, покачал головой:

— Не нужно. Мы уже приняли и это и твой план.

— Но при этом не забываете напомнить о том, что я не один из вас.

— Ты будешь с этим спорить?

И снова я не ответил, а спросил:

— А должен?

Шандол помедлил и вновь покачал головой:

— Нет, — вновь поднял руку, на этот раз так, что рукав сполз сразу до локтя, а солнце высветило все шрамы, сказал: — Это тоже наследие Первых братьев, которое используется до сих пор, в отличие от языка жестов. Нам были запрещены ранги и отделения, запрещены цвета на одеждах, поэтому Первые братья перенесли всё это на то, что отбирают в последнюю очередь. На тело. В этой вязи шрамов…

Я бы не сказал, что это вязь, какой бывает, например, татуировка от мастера начертаний или умений Единения со Стихией. Скорее это выглядело как едва заметные ниточки шрамов и редкие пятна, какие появляются на коже у стариков. Россыпью, без порядка.

— … записан мой путь в Братстве. От Отсева до того, кем я стал сейчас.

— Чистым братом, — всё же заговорил я, пытаясь понять.

— Чистым, — согласился Шандол, опустил руку и коротко добавил, срываясь с места: — Вперёд.

Это вперёд, казалось, будет длиться полдня. Бесконечный полёт, и дело даже не в том, что я отвык от скорости плохоньких летающих мечей.

Долина была очень и очень велика. И вся выглядела как неопрятное логово Зверя — каменные кости от горизонта до горизонта, давшие ей название.

Отсюда, сверху, лучше было видно, что эти «кости» валяются внизу не просто так. Возможно, дело в пещерах Братства Камня и шрамах-метках на их телах, но теперь я искал подвох везде. И находил.

Я ещё не мог указать точно, но был уверен, что в проходах внизу, в трещинах расщелин и изгибах камней прослеживается некая симметрия и… красота. Очень необычная и немного жутковатая, но я бы мог даже сказать, что снизу была застывшая в чёрном камне музыка.

Подняться бы повыше, окинуть взглядом больше, замереть там в небе на день, другой, вглядываясь в чёрные потрескавшиеся скалы внизу зрением Властелина, погружаясь в их жуткую застывшую музыку трещин и разломов, отыскивая намёки и подсказки.

Откуда столько времени?

Я моргнул, возвращая взгляд из трещин внизу на спину Шандола.

Тот стремительно нёсся впереди, то и дело сворачивая из стороны в сторону, огибая невидимые барьеры долины, да и взгляд