Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Один из Предводителей Эрзум висел чуть ниже остальных и держал в руках истёртый свиток. Вдруг он постучал по нему пальцем, впился в Полею взглядом, а затем тем же пальцем ткнул вниз:

— Несоответствие. Здесь на двух меньше.

— Простите, старший, — склонила ниже голову Полея. — Два дня назад с территории сект пришло шестеро новеньких, но трое ушли из Отсева сразу, а сегодня с утра недосчитались ещё одного. Похоже, решили попробовать вольной жизни.

— Ты знаешь правила.

— Знаю, старший.

Предводитель кивнул, поднял взгляд выше, на Властелинов.

До меня донеслась одинокая, чёткая мысль знакомым голосом:

— Дальше.

Предводитель Эрзум кивнул снова, резко приказал:

— Проверка.

Тут же мимо него вниз рухнули больше десятка Предводителей Эрзум, свалились на землю, словно град, тут и там зазвенели голоса:

— Имя!

— Имя!

— Имя!

Один из эрзумцев вопил буквально в десяти шагах от меня, выдернув за плечо одного из Камней. Выслушав ответ, второй рукой впечатал ему в грудь здоровенный артефакт, спустя три вдоха толкнул мыслеречь:

— Пятая звезда Предводителя, печать на месте.

И получил ответ:

— Соответствует. Дальше.

Эрзумец тут же сделал три шага в сторону, дёрнул из строя ещё одного:

— Имя!

Спустя десять вдохов он оказался напротив меня. Скользнул по мне безразличным взглядом. По пыльному серому халату, по чужому мне лицу — и шагнул дальше, даже не подняв артефакт, не сказав ни слова. Мимо меня, а затем и мимо Шандола. Спустя ещё тридцать вдохов всё закончилось, и эрзумцы вновь взмыли вверх на летающих мечах.

Властелин Эрзум, тот, что стоял первым в треугольнике, тот, кого я знал, — Брадеурт, который встретил нас в крепости, — поднял руку и швырнул вниз кисет.

Я с досадой выдохнул, провожая краем взгляда падающую точку. Ну ничего же не видно без восприятия! Хоть…

Спустя миг я забыл про своё недовольство.

Я ничего не видел?

О нет, сейчас я видел отчётливо и всё.

Над нашими головами, на пять шагов ниже стоящих на летающих мечах эрзумцев-Предводителей, ровно на уровне головы всё ещё замершей в поклоне Полеи, ярко загорелась огромная белая сектантская печать, и не менее ярко горели тысячи искр, хлынувших в небо из-под наших ног.

Меньше вдоха, несколько едва уловимых мгновений — и над головами всех в Братстве обновились сектантские печати, налились яркостью, засияли, словно омытые дождём, вернее, омытые потоком белых искр, на глазах восстановили полные надписи.

Верность Эрзум.

Полея в небе закричала:

— Благодарим Эрзум за милосердие! Клянёмся вечно искупать вину!

Сотни голосов хором прогудели:

— Благодарим Эрзум за милосердие! Клянёмся вечно искупать вину!

Чужая подслушанная мыслеречь отозвалась в моей голове глухим рокотом камнепада:

— Благодарили не все…

Тяжесть на плечах тут же выросла. Резко, разом, выбивая воздух из груди и роняя на колени. Меня, даже меня!

Остальные же валились на землю буквально рядами.

Брадеурт высоко в небе покачал головой, а голос его рокотом прогремел над нами:

— Неблагодарные.

Полея тут же закричала:

— Благодарим Эрзум за милосердие! Клянёмся вечно искупать вину!

Хор тут же повторил хрипящими голосами:

— Благодарим Эрзум за милосердие! Клянёмся вечно искупать вину!

И в этот раз я благодарил вместе со всеми.

Благодарил, одновременно шепча про себя ругательства и кляня Эрзум на все лады.

— Ещё раз, — потребовал Брадеурт, но давление на нас немного уменьшилось.

Что же, чего у Ордена не отнять, как бы он себя ни называл, — так это умения дружно и громко кричать. Пусть даже это благодарность врагу и ложная клятва.

Брадеурт довольно кивнул и отплыл назад, возвращаясь на своё место и снова делая треугольник Властелинов идеальным, и тут же впервые заговорил Повелитель Норгал:

— Уверен, вы все заметили, что близится время открытия Сердца Истока. Я уверен, что это будет сильнейшая волна за последние двадцать лет, и не мог упустить подобного. Готовьтесь. Это будет сильнейшая волна и самая большая битва последних лет. Приглашены особые гости, и они должны получить безупречное представление. Не подведите меня и покажите, как вы умеете искупать вину.

Через вдох все эрзумцы в небе развернулись и полетели прочь.

— Как не вовремя, — с досадой произнёс Шандол и мрачно добавил: — Что же, придётся перенести твой план.

— Почему? — не понял я.

— На моей памяти особые гости были трижды, — буркнул Шандол. — Каждый раз это были Повелители Стихии из верхушки других кланов.

— И? — переспросил я.

— Что «и»? — нахмурился Шандол. — Было два Повелителя, станет четверо, а если не повезёт, может быть и шестеро.

Теперь нахмурился уже я. Один — не проблема, два тоже, три терпимо, как бы самонадеянно это ни звучало, но шесть… Шесть — это и правда слишком много.

Я потёр бровь. Шандол понял это по-своему и кивнул:

— Я всё понимаю. Отложим. Большая битва — это большие потери, и не все увидят обещанную тобой свободу, но об этом мало кто узнает. Мы долго ждали и подождём ещё. Подождём, но у меня будет условие.

Я, который вообще-то искал способ, как не откладывать всё это, спросил:

— Что за условие?

Шандол подался вперёд:

— Месть.

Я напомнил:

— Мы и так должны убить всех эрзумцев в крепости.

Люди вокруг пришли в движение, закрутились, смешались, двинулись куда-то.

Но мы двое остались на месте.

— Это месть не им, — Шандол пренебрежительно ткнул рукой в сторону уже ставших точками на горизонте эрзумцев. — Месть тому, кто всё это сделал. Месть предателю, который соорудил эту площадь клятвы.

Я перестал тереть бровь и медленно спросил:

— И кто это?

— Ты не понял? — Шандол дёрнул щекой и буквально выплюнул следующие слова: — Брат-предатель, бывший орденец, который соорудил для Эрзум это место.

Я так же медленно сказал:

— Пятнадцать мастеров Ордена убили себя, чтобы Эрзум не получили тайн Ордена.

— Я был на той площади. Вечная благодарность от всего Братства Камня верным мастерам, — холодно ответил Шандол. — Только потому мы ещё можем оставаться собой. Этот предатель был не более чем подмастерье, для которого всё Братство стало способом доказать свою верность новым хозяевам. Здесь, — повёл он рукой, на этот раз описывая круг под нашими ногами, — в основании этой площади замурованы пять обелисков Древних, которые он