Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

По залу тут же потянулись откровенные шёпотки. Одни — полные зависти, другие — злорадства, третьи — простого, нездорового любопытства. Кто-то из дам, тех, что помоложе и позлее, проклинал парня за состояние и характер — слишком холодный, слишком расчётливый, слишком… неаристократичный. Часть дам, постарше и поумнее, примеряли на себя место рядом с ним, прикидывая, что бы они делали, будь они на месте Воронцовой. Те же, кто знал все подоплёки политических течений, уже незаметно строчили в коммуникаторы, отправляя сообщения своим патронам и патриархам.

Чета Строгановых шли к трону, и каждый их шаг был вызовом. Вызовом старой аристократии, которая считала, что титул даётся кровью и древностью рода, а не промышленными достижениями и спасением Наследника. Вызовом тем, кто ещё недавно пытался убить обоих. Вызовом всем, кто считал, что отпрыск купца второй гильдии не имеет права стоять в одном зале с Рюриковичами.

Пара встала напротив Императора, идеально исполнив приветствие — он склонился в поклоне, она сделала реверанс, безупречный по форме, но лишённый той подобострастности, которую демонстрировали другие дамы. А затем, по знаку монарха, оба преклонили колено.

Зал замер. Тишина стояла такая, что было слышно, как потрескивают лампы в канделябрах.

Император смотрел на них сверху вниз, и на его лице, обычно непроницаемом, играла едва заметная, почти лукавая улыбка. Он наслаждался этим моментом. Он любил бальные церемонии именно за это — за возможность одним жестом, одним словом перевернуть мироздание для сотен людей, заставив их взлететь или рухнуть.

Монарх взял со столика, стоявшего рядом с троном, свиток, перевязанных золотым шнуром. Развернул первый, и его голос, ровный и неспешный, зазвучал под сводами зала:

— За выдающиеся заслуги перед Империей, за верную службу и за мужество, проявленное при защите престола и государства от вражеских посягательств, жалую вам, барон Кирилл Андреевич Строганов, и вашей супруге, баронессе Елене Дмитриевне Строгановой, урождённой Воронцовой, титул графа и графини Строгановых с правом наследования и всеми соответствующими привилегиями.

Он развернул второй свиток.

— За особые заслуги в развитии промышленности, за создание новых образцов вооружения и техники, имеющих стратегическое значение для обороноспособности Империи, жалую графу Строганову право на учреждение промышленного кластера первого разряда с правом самостоятельного заключения государственных контрактов без посредничества гильдий.

Зал ахнул. Не тихо, не шёпотом — ахнул, как один больной организм. Промышленный кластер первого разряда — это означало, что Строганов получал статус, сопоставимый с крупнейшими государственными заводами, и, что самое главное, освобождался от гильдейского контроля. Это был удар по старым промышленникам такой силы, от которого они не могли оправиться. Это означало, что Строганов больше не был «выскочкой», «кухонным мастером» и «недоразумением». Он становился как минимум равным. Потому что ни один из присутствующих промышленников не имел кластера первого разряда в единоличном владении.

Кирилл, стоя на колене, принял свитки. Его лицо оставалось спокойным, но Елена, стоявшая рядом, видела, как дрогнула мышца на его челюсти. Единственный признак того, что он не спокоен. Граф понимает — этот момент не просто награда, а начало новой игры, ставки в которой будут выше, чем когда-либо.

— Не будем затягивать, — теперь уже сломал все шаблоны сам монарх, и в его голосе прозвучали нотки весёлой иронии, обращённой, скорее, не к Строгановым, а к остальному залу. — На праздник останется мало времени. У вас ведь, граф и графиня Строгановы, его и так немного. Музыка, играй!

Оркестр, выждав пару секунд, грянул полонез. Кирилл поднялся, подал руку Елене, и они пошли по залу, теперь уже — граф и графиня, под взглядами, в которых смешались зависть, ненависть, страх, уважение и — у некоторых — откровенная радость. Барятинский, тот самый, что шутил про Мальтийский орден, кивнул Строганову с едва заметной, но твёрдой улыбкой. Генерал Воронцов, стоявший в группе старых военных, смотрел на дочь с такой гордостью, что его усы топорщились. Майор Волков, стоявший в тени колонны, просто закрыл глаза и медленно выдохнул.

Кто-то из гостей удивлённо посмотрел в потолок, услышав негромкий, но мелодичный женский смех. Источник его обнаружить не удалось, и гости, переглянувшись, списали всё на акустику. Только Кирилл позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку…

Позже, когда первые эмоции улеглись и бал снова набрал ход, к Строгановым начали подходить. Осторожно, с задержкой, словно проверяя — безопасно ли. Первыми, как и следовало ожидать, явились те, кто хотел получить доступ к новым технологиям. Промышленники поменьше, не обременённые старыми обидами и не замазанные в заговорах, подходили с деловыми предложениями, визитками и осторожными улыбками. Кирилл принимал их с неизменной учтивостью, говорил правильные слова, обещал «рассмотреть возможности сотрудничества» и складывал визитки в карман, не глядя. Елена, стоявшая рядом, молча фиксировала в памяти каждого, оценивая — кто реальный партнёр, кто — лазутчик, а кто — просто любопытный.

Генерал Воронцов подошёл к дочери и, отведя её в сторону, долго и тихо говорил с ней. Елена слушала, кивая, изредка отвечая короткими фразами. Когда вернулась к Кириллу, её лицо было задумчивым.

— Отец говорит, что после сегодняшнего старая гвардия не успокоится, — тихо сказала она. — Они не простят Императору этого жеста. Кластер первого разряда — это нож в спину всему строю. Уйдут годы на то, чтобы смириться. Или они не смирятся никогда.

— Я знаю, — Кирилл пригубил шампанское из хрустального бокала. — Но у старичков нет выбора. Цесаревич сделал ход, Император поддержал. ИСБ на нашей стороне, по крайней мере, формально. Они могут скрипеть зубами сколько угодно, но делать что-то открыто — пока что не рискнут, из Голицыных вышло хорошее пугало. Надеюсь, что того времени, пока все будут только строить планы, мы станем недосягаемы.

— Голицын — это одно, — Елена нахмурилась. — А целая коалиция обиженных — другое. Ты не можешь воевать со всеми.

— Мне и не нужно, — Кирилл поставил бокал на столик. — Мне нужно, чтобы они воевали друг с другом за право работать со мной. Это эффективнее. — затем граф тихо добавил, на мгновение блеснув зеленым светом в глазах — и ты немного не права, дорогая. Воевать я с ними больше не собираюсь, просто вырежу одного за другим…

Елена посмотрела на него, и в её глазах мелькнула смесь восхищения и тревоги. Он уже снова считал, выстраивал, планировал. Даже здесь, на балу, в окружении шампанского и бриллиантов, его мозг работал, как вычислительная машина. И