Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

Бал продолжался. Музыка играла, пары кружились в танцах, в буфетных залах звенели бокалы и звучали тосты. Но главные события вечера ещё не закончились. Император, закончив формальную часть, не удалился, как обычно, в свои апартаменты, а остался в зале, перемещаясь от группы к группе, обмениваясь рукопожатиями и любезностями. Это само по себе было необычным — обычно монарх после церемонии удалялся, оставляя гостей наслаждаться праздником без своего стесняющего присутствия. Сегодня он остался, и те, кто умел читать знаки, понимали: Император остался, потому что ещё не всё сказал.

Кирилл, стоявший у одной из колонн Николаевского зала и наблюдавший за залом с лёгкой, почти расслабленной улыбкой, почувствовал на себе взгляд. Император, отделившись от группы сановников, стоял в нескольких шагах и смотрел прямо на него. В его глазах, обычно тёплых и немного печальных, сейчас горел тот самый холодный, расчётливый огонёк, который появлялся у монарха в моменты, когда он принимал решения, способные изменить судьбу Империи.

— Граф Строганов, — произнёс Император, и это обращение, ещё непривычное, прозвучало как подтверждение нового статуса. — Не составите ли мне компанию?

Кирилл поклонился. Император повернулся и неспешно пошёл к боковой двери, скрытой за портьерой. Кирилл последовал за ним, бросив на Елену короткий взгляд.

За портьерой оказался узкий коридор, ведущий в маленький кабинет, обставленный просто — письменный стол, два кресла, камин. Здесь не было слуг, не было адъютантов, не было охраны. Только Император и Строганов. Николай Александрович сел в одно из кресел и жестом указал Кириллу на второе.

— Садитесь, граф. Ноги, полагаю, ещё не вполне ваши?

— Признаюсь, Ваше Императорское Величество, — Кирилл сел, — тот променад у Голицына дорого стоил.

— Представляю, — Император достал из ящика стола портсигар и предложил Кириллу. Тот покачал головой. Николай закурил, затянулся, выпустил дым в сторону. — Кирилл Андреевич, я не буду ходить вокруг да около. Вы человек дела, и я ценю это. Поэтому — прямо.

Он посмотрел на Строганова, и его взгляд стал тяжёлым.

— То, что вы вытащили из того подземного центра, — это приговор. Приговор всей системе, которую мы строили двести лет. Пропавшие без вести, которые не пропали, а были… превращены. В кукол. В марионетки. И эти марионетки сидят не только в Петербурге. ИСБ докладывает, что аналогичные следы обнаружены в Москве, в Киеве, в Варшаве. И, что самое страшное, — в армии, среди офицеров и генералов.

Кирилл молчал, ожидая продолжения.

— Я не могу об этом объявить публично, — продолжил Император. — Паника будет страшнее любого врага. Но я не могу и молчать, потому что молчание — это капитуляция. Поэтому мне нужны люди, которым я могу доверять. Не как оперативнику ИСБ, не как гвардейцу. А как личному, преданному трону человеку, способный делать то, что другой делать не может. А главное эффективно.

Он затушил сигару.

— Цесаревич рекомендовал вас. Волков, скрипя зубами, подтвердил. Я даю вам, граф Строганов, личный императорский мандат. Полная свобода действий в рамках защиты Империи от внутренней угрозы в любой точке мира. Финансирование — из личной казны Императора. Подотчётность — только мне. Никакого надзора со стороны Сената, Министерства внутренних дел или ИСБ. Вы — моя рука. Длинная, невидимая и очень тяжёлая. Вы здравомыслящий человек, и должны понимать, что ваша работа на государство привлекает сейчас и привлечет еще больше внимания чуть позже тех, кто желает развалить Империю. И ваша возможность выйти за рамки там, где другие будут топтаться, даже плюнув на законность, повысит шансы на выживание рода Строгановых в частности и Империи в целом.

Кирилл встал и поклонился.

— Сделаю все возможное и невозможное, Ваше Императорское Величество.

Император протянул руку для пожатия. Мужского, крепкого, между равными. Не между монархом и подданным, а между двумя людьми, которые понимали друг друга.

Когда Кирилл вышел из кабинета и пошёл по коридору обратно к залу, его шаг был твёрже, чем час назад. Левая рука всё ещё болела, но он уже не замечал. В голове выстраивались планы — один за другим, чёткие, как чертежи. Алиса в виде чибика в прозрачном окне Консоли быстро прокручивала новые варианты развития промышленности, заодно просчитывая риски.

В зале его ждала Елена. Она стояла у колонны, в своём тёмном платье и ждала. Только его. Вся остальная комната — толпа, музыка, свет, шелест шёлка и звон бокалов — существовала где-то на периферии, как фоновый шум.

— Ну? — спросила графиня, когда он подошёл.

— Всё нормально, — ответил Кирилл, и впервые за вечер улыбнулся по-настоящему. — Завтра у нас прибавится куча работы.

— А сегодня?

— А сегодня — танцуем.

Кирилл взял Елену за руку и повёл к центру зала. Оркестр, словно почувствовав момент, заиграл вальс. Они закружились среди других пар, и на несколько минут мир сузился до размеров двух человек смотрящих друг на друга. Граф и графиня Строгановы. Новая аристократия Российской Империи.

В тени колонн стоял Цесаревич Алексей Николаевич. Он смотрел на танцующую пару, и на его губах играла улыбка — не придворная, не дипломатическая, а простая, человеческая. Рядом с ним, придерживая его раненую руку, стояла инфанта Изабелла, и тоже смотрела на Строгановых. Её тёмные глаза, обычно такие спокойные и непроницаемые, сейчас блестели.

— Они хороши вместе, — тихо сказала она по-испански. — Как два клинка в одних ножнах.

— Да, — ответил Алексей на том же языке, который выучил за месяцы переписки и заочного общения по связи. — Только клинки эти направлены в одну сторону. Туда, куда укажу я.

Инфанта повернулась к нему и, впервые за вечер, улыбнулась не дежурной, а настоящей улыбкой.

— Ваше Высочество, — сказала испанка, и в её голосе прозвучала нотка, которая была не свойственна принцессам — нотка уважения к равному. — У вас есть амбиции. Это хорошо. Я не люблю маленьких людей.

Алексей посмотрел на неё, и в его глазах был виден интерес. Не политический.

— Маленьких людей не люблю и я, — ответил Наследник. — Но больших — остерегаюсь.

— Разумно, — кивнула инфанта. — Тогда давайте остерегаться вместе.

Она подала ему руку, и они пошли к танцующим. Император, наблюдавший за всем с трона, усмехнулся в усы. Его сын, кажется, нашёл себе пару, которая стоила больше, чем все торговые эскадры мира. А его новый граф Строганов нашёл себе место, с которого можно было достать до небес.