Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

Я поворачиваюсь к Колсону лицом и с удивлением замечаю, что он выглядит усталым. Даже грустным. Потерянным. Над ним и за его спиной небо уже не голубое, а темно-фиолетовое с темными прожилками серого. Луг умирает.

– Как же я это сделаю? Машина…

Колсон улыбается, и у меня щемит сердце от его улыбки.

– Машина никогда не выбирала точки прибытия, Бет. Выбирала ты. Это не сбой в алгоритме или в коде. Это человеческие эмоции. Неосознанное стремление вновь пережить самые важные, самые впечатляющие моменты жизни. Не обязательно радостные, может отягощенные чувством вины. Желанием… Освободившееся сознание само выбирает, где ему находиться. В этом секрет машины, секрет нашей работы.

Я провожу рукой по волосам, пытаясь осознать все это. Вздрагиваю, когда над головой раздается раскат грома.

– Хорошо, но все же объясни. Что мне делать?

– Выбрать, – отвечает он, пожимая плечами. – Понимаешь, о чем я говорю?

Я киваю:

– Да, думаю, что понимаю.

– И знай, я люблю тебя. И всегда буду любить. Я бы хотел, чтобы у нас было… – Он притягивает меня к себе, и я целую его в последний раз.

Потом касаюсь его щеки и запоминаю его лицо, его рот, его глаза.

– Я люблю тебя, – говорю я.

Затем отворачиваюсь и убегаю.

В белое.

Сорок пять

Открыв глаза, Бет видит, как утреннее солнце пробивается сквозь закрывающие окно спальни прозрачные белые занавески. Само окно приоткрыто на дюйм снизу. Легкий ветерок с ароматом жасмина гуляет по комнате.

Она бросает взгляд на часы. Почти восемь утра.

Я проспала, – думает она в панике.

Затем вспоминает, что сегодня воскресенье и не имеет значения, сколько она проваляется в постели. И не просто воскресенье!..

Бет стонет в подушку, не желая думать об этом.

Привет, сорокалетие. Пожалуй, я даже рада с тобой познакомиться, но, честно говоря, ты можешь…

Из глубины дома доносится громкий стук. Вздрогнув, Бет рывком принимает сидячее положение – простыня сползает на колени, а воздух оказывается довольно прохладным – и с удивлением обнаруживает, что спала обнаженной. Поеживаясь, она осматривает кровать в поисках нижнего белья, спортивных штанов, футболки. Чего-нибудь.

– Черт возьми… – бормочет она, выскальзывая из-под простыней и тяжелого одеяла и бросаясь к комоду. Так, толстые носки, нижнее белье, фланелевые штаны и майку. Бет одевается, затем замечает черную толстовку с капюшоном, висящую на ручке дверцы шкафа, и быстро натягивает на себя, наслаждаясь теплом.

Еще один громкий звук изнутри дома. Упало что-то увесистое.

Она подходит к двери, открывает ее, выскальзывает в коридор и по пути на кухню слышит голоса. Мужской и детский. Маленькая девочка еще и хихикает. Бет заходит на кухню, скрещивает руки на груди и прислоняется к дверному косяку:

– Вы, ребята, рано встали.

Изабелла сидит за кухонным столом, перед ней разложены цветные карандаши, на желтом листе плотной бумаги нарисован голубой цветок. Она поднимает глаза и широко улыбается.

– С днем рождения, мамочка! – кричит она, соскакивая со стула и подбегая к Бет, которая наклоняется, чтобы обнять дочь, крепко прижать к груди и вдохнуть ее аромат.

– Доброе утро, тыковка, – говорит она, целуя свою малышку в макушку, ушко, щеку.

Изабелла хихикает и ерзает, и Бет ставит ее на пол.

Поднимает глаза на мужчину, стоящего в другом конце кухни.

– Дай угадаю, твои знаменитые блинчики на день рождения?

Колсон отворачивается от плиты и бросает на жену озорной взгляд. На нем белая футболка и джинсы. Он босой. Выглядит потрясающе. Колсон тычет в Бет лопаткой.

– Я не хотел тебя разочаровать. – Он демонстрирует свою лучшую комедийную версию. – Подожди секунду, тебе исполняется сорок или тридцать? Я сбит с толку.

Бет смеется, обнимает мужа за талию, целует в затылок, любуясь тем, что он натворил.

Миска наполовину заполнена комковатым тестом. На переносном гриле на плите запекаются четыре бесформенных золотисто-коричневых блина. Бет, вдыхая их сладкий аромат, разве что не облизывается. Разжимает объятия, достает из шкафчика кружку и наливает в нее из кофейника горячего свежеприготовленного кофе.

– Такие, как тебе нравятся, – говорит Колсон. – Мягкие внутри, но с корочкой.

– Выглядят просто потрясающе, – улыбается Бет и садится за стол рядом с дочерью. – И над чем же ты так усердно работаешь?

Изабелла опускает глаза, глубоко сосредоточившись. Бет замечает, что из уголка ее рта высовывается кончик языка, и борется с непреодолимым желанием снова заключить ее в объятия.

– Цветок, – говорит Изабелла. – Но это особенный цветок.

Бет отхлебывает кофе, наслаждаясь его вкусом.

– Правда?

– Это цветок на день рождения.

– Изабелла, не хочешь поставить на паузу, чтобы я мог подать тебе тарелку? – спрашивает Колсон. – Или ты решила пропустить блинчики сегодня утром?

Изабелла поднимает голову, на ее лице изумление.

– Ни за что! – говорит она и послушно отодвигает на середину стола карандаши и рисунок.

Колсон ставит по тарелке перед Бет и Изабеллой. Щелкает пальцами.

– Я разогрел немного сиропа, а на тарелочке лежит масло. Бекон, э-э, готов.

Когда он отходит кухонной стойке, Бет, сделав еще один большой глоток кофе, наклоняется к Изабелле, чтобы помочь ей с маслом.

– Этот официант довольно привлекательный, тебе не кажется?

Изабелла хихикает, и тут появляется Колсон с кувшинчиком сиропа.

– Для моих прекрасных дам я предлагаю самый лучший кленовый сироп, который только можно найти в продуктовом магазине.

– О, спасибо. – Бет берет маленький керамический кувшинчик и поливает сиропом блинчики Изабеллы. Потом смотрит на Колсона, который стоит у кухонной раковины, положив руки на столешницу, и смотрит в окно, выходящее в их маленький задний дворик. День просто чудесный.

Небо голубое. Их одинокое дерево, сакура, вся в цвету. Сидя за столом, Бет может разглядеть нежные розовые цветы, покрывающие тонкие ветки; ветерок срывает несколько лепестков, и они кружатся в воздухе.

– Эй, мистер, а ты чего не ешь? – шутливо интересуется она, игнорируя легкое беспокойство в груди.

Колсон не двигается и не отвечает, словно зачарованный парящими лепестками японской вишни. Будто грезит наяву.

– Сейчас, – говорит он.

Бет откладывает вилку. Бросает взгляд на Изабеллу, которая аккуратно отрезает крошечный кусочек от блинчика, прежде чем изящно отправить его в рот. Снова поворачивается к Колсону:

– Ты сегодня хотел пойти в лабораторию? Я знаю, у нас много дел. И не возражаю, честно. Мы можем позвонить Мари-Елене, попросить ее прийти…

Колсон наконец отходит от окна. Выдвигает стул и садится между Бет и Изабеллой. Кладет локти на стол и наклоняется к жене, которая внимательно наблюдает за ним.

– Пожалуй, нет, – говорит он. – Сегодня прекрасный день. И твой день рождения. Нам всем стоит развлечься. Сходить в парк, перекусить. Взять